В итоге вечер мы провели просто замечательно. Пили чай, болтали, смотрели телевизор, но самое главное, все это время были рядом. Так что не только сам вечер, но и половина ночи упорхнула как птица.
Наутро у меня слегка кружилась голова, но причиной тому был не хмель — наверное, так же она кружится у альпиниста, взявшего свою высоту, и еще к этому примешивается ощущение как физического, так и душевного подъема. Как будто не было у меня за плечами прожитых лет и почти бессонной ночи тоже. Я снова ощущала себя девчонкой лет двадцати, способной с ходу горы свернуть. И, шагая от машины на проходную, думала я о том, что многие заболевания, пожалуй, можно было бы лечить совсем не таблетками, если эмоциональное состояние способно творить с человеком такие вот чудеса.
Однако, несмотря на подъем, в фитнес-клуб я вечером отправилась с неохотой. Николай снова уехал неизвестно насколько, и мне хотелось устроить себе небольшой праздник лентяя, без упражнений, с оставшимся борщом, ну и выспаться заодно. Но я себе скрутила мысленно шиш, после чего честно отзанималась свой час. И не без удовольствия, кстати — не зря же говорят, что аппетит приходит во время еды. После, чувствуя приятную усталость в теле, поехала на автобусе домой — Иришки сегодня не было, так что некому было меня подвезти. Вышла на остановке, зашла в магазин за хлебом. Наученная горьким опытом, в одиночку я больше старалась не передвигаться. Дожидалась какой-нибудь компании, движущейся в нужном мне направлении, и просто, так сказать, садилась им на хвост — хоть какая, а все же перестраховка: не всякий бандит отважится напасть на жертву при целой куче пусть даже и не защитников, но хотя бы свидетелей. Но в этот раз причиной моей задержки возле магазина стало не отсутствие случайных попутчиков, а нечто совсем другое: возле магазина, дожидаясь хозяина, сидел здоровенный красавец-ньюф. Для тех, кто не знает, как выглядит собака породы ньюфаундленд, кратко скажу: как медведь. Огромная, черная, лоснящаяся лохматина, и при этом с добрейшей мордой. Короче говоря, если мой Дрейкуся — лучший из собак, то ньюфы — это уже не собаки, а нечто гораздо выше. Благородные великаны, всегда готовые прийти на помощь тем, кто в этом нуждается, и никогда в жизни не способные обидеть того, кто слабее, даже в том случае, если эти последние сами откровенно напрашиваются. Вот такой вот и сидел возле магазина, величавый, как и положено истинному царю, и вместе с тем такой очаровательный, как огромная плюшевая игрушка. Ну, разве я могла пройти мимо? Нет, это было выше моих сил! Мои ноги как будто сами прилипли к тротуару.
— Здравствуйте! Ах, какое вы чудо! — сказала я с восхищением, даже мысли не допуская, что к этой собаке можно сразу обратиться на «ты».
Пес чуть закрыл пасть, убрав лилово-розовый язык, повел носом, бровями. Потом немного подумал и протянул одну из своих крепко сбитых лап мне. Я ответила на это приветствие, подставила под лапу свою ладонь. Лапа оказалась шелковистой на ощупь и весьма тяжелой.
— Эх, Тис, мне бы твое обаяние, — вздохнули у меня за спиной. Я оглянулась, выпустив лапу. Передо мной стоял мужчина лет пятидесяти, но подтянутый и моложавый, с равномерной и оттого не слишком бросающейся в глаза сединой, в деловом костюме. И с приятным, умным таким, выразительным лицом, немного напомнившим мне лицо актера Питера О’Тула.
— Здравствуйте, — обратился он уже ко мне.
— Здравствуйте, — ответила я. — Простите, что подошла к вашей собаке без разрешения.
— О, не стоит извиняться. Тис редко где остается незамеченным.
— Да, с собакой вам повезло, — тут я завистливо вздохнула.
Наверняка эти мои ахи-вздохи и помогли мужчине прнять решение обратиться ко мне:
— Простите, но раз уж вы сами остановились, то, может, вы могли бы нам помочь? Хотя бы советом.
— Советом? — удивилась я. — Это насчет чего?
