— Да, вы не вносили, — согласился со мной следователь. — Но нашелся тот, кто сделал это за вас. Человек, который имел доступ к вашему телефону и был заинтересован в том, чтобы вы не узнали правды о нем. Сообщить которую мог вам в первую очередь, разумеется, я. Не догадываетесь, к чему я клоню?
— Кажется, догадываюсь. Но давайте-ка напрямую, без всяких ребусов и недомолвок.
— У нас в отделе никогда не было следователя Парова. И никого с фамилией, похожей на эту. Тот человек, который приходил к вам, — самозванец.
— Самозванец с корочками? — Тут только я вдруг сообразила, что корочки-то я толком ни разу и не прочитала. Так, мелькнули перед глазами — и все.
— При желании в наше время можно купить или подделать практически любое удостоверение. К моему огромному сожалению, это уже не первый случай, доказывающий эту истину.
— Но… — тут я просто офонарела, иначе не скажешь, — кто же он тогда на самом деле?
— Ответ на ваш вопрос лежит на поверхности: он аферист, решивший втереться к вам в доверие. Может, он из той же самой банды, с которой вам довелось столкнуться? Просто решили ребята действовать как по-плохому, так и по-хорошему. А может, он из какой-то другой компании, сразу начавшей добиваться своего более мягкими методами. Кто сейчас скажет? Как я полагаю, охотников за украденными деньгами может оказаться немало, и действовать они могут как группами, так и поодиночке. Точно можно утверждать лишь одно: его целью являются все те же сведения о деньгах, предположительно сокрытые вашим бывшим мужем. И, надо сказать, своими методами он достиг в их поиске куда большего, чем бандиты.
— Это вы с чего взяли? — Я в себя не могла прийти, хотя и старалась этого не показывать. Было такое ощущение, что меня ударили под дых, и я на какое-то время дыхание потеряла. Аферист?! Этот человек, которому я доверяла? С которым я, черт возьми, переспала? И он оказался совсем не тем, за кого я его принимала? Так можно ли теперь вообще хоть кому-то доверять в этой жизни? Или не верить больше даже собственному отражению в зеркале?
— С того, что вы передали ему записки-дневники на пивных этикетках. Сколько женщин он успел по ним отследить, со сколькими сумел побеседовать? Вполне возможно, что какая-то из них все-таки подала ему ту зацепку, которую не в силах найти все остальные, включая меня.
— Нет, у меня в голове это не укладывается. — Я взялась за указанное место, потерла виски. — Я вот так спокойно впустила в свой дом бандита, который вполне был способен меня придушить, как только я отвернусь? Вы уверены, что не ошибаетесь? И что он все-таки не работает у вас?
— Людмила Ивановна, я знаю всех наших сотрудников. А что касается удушения, то я не думаю, что этот человек стал бы действовать такими грубыми методами. Если он действительно аферист, мастер своего дела, то никогда не опустится до применения грубой силы. У него для достижения цели имеется масса других талантов.
— Да уж… талантов, — вздохнула я, помимо всего прочего, вспомнив котлеты. Уж чем-чем, а ими этот тип, наверное, способен был бы очаровать и куда более привередливую особу. Впрочем — кого я пытаюсь обмануть? — отличился он не только котлетами, во всем остальном был тоже на высоте. Ну да, профессия у него, оказывается, такая… И все же, несмотря на все, что я сегодня узнала о Николае, в моей душе все-таки осталась какая-то искра благодарности к нему. За что? Не за его обман, конечно! Но, помимо того, что обманул, этот человек еще стал и поворотной вехой в моей жизни, заставил меня посмотреть и на жизнь, и на себя по-новому, в другом, так сказать, свете. И точно могу сказать, что мне это пошло на пользу. Поэтому, когда следователь Силантьев поинтересовался, нет ли у меня его телефона, я в ответ отрицательно покачала головой. Почему? А просто захотелось самой ему позвонить и сказать на прощание парочку слов. И предупредить заодно, чтобы больше не показывался на глаза ни мне, ни правосудию. Впрочем, что бы он дал следствию, этот номер? Симку в любой момент можно выбросить, а купить по подложным документам либо вовсе без регистрации. Куда сложнее в таких вопросах с собственным лицом: его уже не выбросишь и не обменяешь на другое. А вслед за вопросом о телефоне следователь Силантьев спросил меня, не смогла бы я составить фоторобот Николая. В этом я ему отказать уже не могла, да и не видела смысла. Мы уже собирались идти к какому-то специалисту, который как раз и занимается фотороботами, когда следователю пришла на ум другая идея, и он открыл передо мной картотеку уже известных ему мошенников. Среди них в конце концов я и узнала Николая. В фас, в профиль. Звали его действительно Николай. Фамилия была, разумеется, совсем другая. А еще за плечами были три судимости, и, судя по тому, что он никак не уймется, четвертая была тоже не за горами. Я лишь тяжело вздохнула, глядя на его фотографии. Нормальный же мужик, вполне мог бы составить счастье какой-нибудь дурехи. Вроде меня. А вместо этого предпочитает периодически согревать своим теплом бездушные нары. Жаль. Очень жаль.
