— Догадки? — усмехнулся Леонид. — Нет, уверенность. В том, что эти деньги мы будем искать долго и трудно. Точно могу сказать, что над их исчезновением потрудился человек очень незаурядный. После того как суммы были выведены с заводских счетов, они просто рассыпались искрами! Где-то, может, и были собраны вновь, но попробуй отследи этот путь! Это как целый улей отслеживать по отдельно летающим пчелам.
— Ну, если зацепиться взглядом хотя бы за одну, рано или поздно она приведет к остальным, — не согласилась я.
— Да, тут вы правы. Но при условии, что удастся не потерять ее из вида. В общем, головоломка хоть куда! Буду пытаться подобрать к ней ключ. Надо бы и сегодня еще немного поработать, ноутбук у меня с собой.
— Так что же вы сразу мне не сказали, что у вас есть дела?! — всплеснула руками я. — Я у вас время отняла, утащила на речку…
— И я с радостью сам туда поехал. Разве можно было от такого отказываться? И завтра тоже поеду, с огромным удовольствием, если только предложите. Работа работой, но жить ведь тоже когда-то надо?
Я вспомнила нашу веселую беготню, плескание и плавание с Тисом и согласилась. В самом деле, скучными зимними вечерами будут вспоминаться совсем не компьютерные программы, а вот эта самая река с ее золотистым песком. И если не дарить себе таких моментов, то, того и гляди, к концу жизни вообще вспомнить будет нечего.
— А выспитесь? — сочувственно спросила я у Леонида.
— Постараюсь, — улыбнулся он в ответ.
Так пролетели и остальные дни. Не три, а пять, потому что Леонид с Тисом остались у меня и на выходные. Пролетели быстро, но замечательно. С утренними пробежками по парку, с вечерними поездками куда-нибудь на природу, с ужинами без суеты. Как ни странно, но мы всегда находили о чем поговорить. Вроде каких-то конкретных тем и не затрагивали, и даже про расследование я больше не спрашивала — решила, что сам скажет, если будет что сказать, — а просто болтали обо всем подряд. Ну, вроде как старые добрые одноклассники. А еще… пели. Голос у Леонида был красивый, этакий бархатный баритон, поэтому я как-то спросила его, когда мы сидели за чаем:
— Леонид, а вы петь никогда не пробовали?
Он удивленно взглянул на меня, потом улыбнулся, а после спросил:
— Людмила, а вы какие песни знаете? У вас ведь очень приятный голос.
Я поняла намек. И песен, как оказалось, мы знали немало: музыкальные пристрастия оказались у нас схожими. У меня после детей оставалось караоке, но про него мы даже не вспомнили: я вообще ненавижу этот прибор изощренного издевательства над соседями. Так что пели мы негромко, просто сидя за столом и перехватывая при этом взгляды друг друга. Это был тоже словно разговор, только уже совершенно в другом измерении. У меня создавалось впечатление, что чужими словами, знакомыми мелодиями мы говорили друг другу о чем-то своем, гораздо более сокровенном, чем могли бы сказать в обычном разговоре с глазу на глаз. Не знаю, возникало ли у Леонида такое же чувство, но моментами, перехватывая его взгляд, я как будто видела в нем подтверждение этому. Или мне это только казалось? Но могла ли я ошибаться в том, что было в этом человеке что-то глубоко мне родственное? Не нарисовала ли я себе какой-то идеализированный образ, за который и ухватилась в наш остро неромантический век? Не знаю. Знаю одно: вместе нам было комфортно, весело и интересно. Поэтому провожала я эту парочку, крепясь изо всех сил, чтобы только не показать им, как я расстроена. Но Леонид все равно заметил.
— Людмила, вы обо мне хоть капельку грустите или это все из-за Тиса? — попытался он пошутить.
— Конечно, из-за Тиса, — ответила я, сглотнув слезы. — А вам нехорошо дразниться такой шикарной собакой. Нахвастались и уезжаете.
— Может, мы еще и вернемся? Как знать? Дело-то запутанное.
— Тогда не забудьте на въезде в город телефон утопить. И ждите меня вечером у магазина.
— А может, на этот раз обойдемся без технических жертв?
— При условии, что сразу направитесь ко мне. А если предупредите меня заранее, то я еще и борща наварю.
— Ну вот, теперь уже не я, а вы дразнитесь.
— Я не дразнюсь, я заманиваю. На наживку.
— Заметано, — Леонид улыбнулся. — Ну что же, нам пора. Можно я позвоню вам, когда мы приедем домой?
— Попробуйте только НЕ позвонить.
— И что? Вы приедете к нам, чтобы со мной разобраться?
— Нет. Но при следующей встрече буду воротить от вас нос не хуже Тиски.
Он снова улыбнулся мне в ответ. На этот раз молча, в основном одними только глазами. Потом поднял свою дорожную сумку, пакет с продуктами в дорогу, намотал на руку поводок.
— Может, я провожу вас до машины? — в который раз спросила я.
— Не надо. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что вы дома и вам ничего не угрожает. Лучше помашите нам в окно, когда мы будем отъезжать.
— Хорошо.
— Да, и еще, Людмила, я разговаривал со следователем Силантьевым. Разговор шел о хищении, но между делом я попросил его серьезнее отнестись к вопросу о вашей безопасности. Он обещал мне, что займется этим уже в понедельник. Кстати, сетовал на то, что несколько раз не мог до вас дозвониться.
