Огорошенная свалившимися на меня новостями, я так и не спросила у следователя про нашу машинку. Ответила еще на несколько его вопросов, с его же помощью удалила номера из черного списка, чтобы по ним снова можно было до меня дозвониться. Оба. И зря. Потому что, как будто по мановению волшебной палочки, прямо тут же, в кабинете, до меня дозвонился мой неблаговерный супруг. Я, извинившись перед следователем, ответила на звонок: мало ли, всплывет сейчас в разговоре что-нибудь, что может пригодиться следствию. Вот сразу и передам информацию по адресу. Но, как оказалось, напрасно я на это надеялась, потому что гражданин Гутярин по привычке был зациклен только на собственной персоне:
— Людмила? Ну, слава богу! С кем ты болтаешь, не переставая, что у тебя все время занято? Я уже который день не могу до тебя дозвониться.
— А зачем? — поинтересовалась я тоном разъяренной тигрицы, даже не стесняясь следователя. И в самом деле, согласитесь, было отчего озвереть! Ни «здравствуйте», ни «извините», а вместо этого сразу приступаем к претензиям, как будто и не было ничего! Как будто мы с ним только вчера расстались и он меня не бросал, как отслужившую свое вещь!
— То есть как «зачем»? — Он, кажется, слегка растерялся. Ну да, раньше же я перед ним оправдываться бы начала! Приучила на свою голову!
— А что, у этого слова в русском языке есть разные смыслы? — осведомилась я. Но, как оказалось, напрасно попыталась сбить собеседника с курса.
— А ты знаешь вообще, где я сейчас нахожусь? — спросил он обиженно.
— Да, мне об этом уже сообщили.
— И ты считаешь, что сейчас подходящее время для того, чтобы выяснять отношения?
Я много чего считала в данный момент! Так много, что, возьмись я все пересказать, мне, наверное, и часа бы не хватило. Но я, образно говоря, не стала пинать убогого. Просто спросила, стараясь обуздать свою ярость:
— Итак, зачем ты мне звонишь? Что тебе нужно?
— Простого человеческого участия было бы достаточно, — ответил этот наглец. — Поверь, я не обратился бы к тебе, если бы не оказался в безвыходном положении!
А вот в это верю! В то, что в безвыходном. Я не удержалась и хмыкнула. Улышав это, муж замер, а потом заговорил с нажимом:
— В общем, мне нужно положить денег на телефон и…
Тут его телефон решил, что деньги
— Вы, наверное, знаете, что им там, в тюрьме, бывает нужно? Может, подскажете? А то как-то не тянет перезванивать и продолжать разговор.
— Но вы все-таки к нему поедете?
— Съезжу, чтобы потом не укорять себя тем, что не помогла ближнему. Не ради него, а ради своего собственного спокойствия.
— Понимаю, — кивнул Силантьев. — Хотя я бы на вашем месте, наверное, не поехал. Ладно, я подскажу вам, что там обычно пользуется спросом. И даже попрошу, чтобы вас подвезли. Людмила Ивановна, господин Кожин был прав, утверждая, что вам угрожает опасность. Сегодня, к сожалению, я уже не успею решить этот вопрос, но в ближайшие дни…
— Не заморачивайтесь, — устало отмахнулась я. — Самая большая опасность, которая мне угрожает, заключается в том, что меня могут свести с ума. Все остальное — мелочи.
— Я бы так не сказал. В общем, сегодня вас подвезут, вначале на свидание, потом домой, а завтра, во второй половине дня, я с вами свяжусь, и мы обсудим все остальное.
— Хорошо, — сдалась я. — А теперь дайте мне совет насчет содержимого передачи.
Он дал мне и консультацию, и машину. Водитель, их сотрудник, оказался настолько любезен, что остановился со мной у магазина и даже помог донести покупки. Их оказалось немало — хорошо, что Ирка этого не видела! Но я решила, что пусть почти разорюсь, но зато укорить себя будет нечем. В общем, в очередной раз оказалась дурой. Почти как всегда.
На территории тюрьмы нас, похоже, уже ждали, потому что беспрепятственно пропустили. А потом меня, уже без моего провожатого, провели в какую-то комнатку. О том, что следователь Силантьев не только разрешил принять от меня передачу, но еще и решил устроить мне свидание с неблаговерным, я узнала в тот момент, когда увидела муженька, входящего в эту же комнатку через другую дверь. Разумеется, в сопровождении. Он изменился. Похудел, осунулся так, что упругие щечки как-то уныло повисли, и взгляд мне вначале показался каким-то затравленным. У меня при виде его даже вся злость прошла. Стало его жалко, и теперь я только порадовалась тому, что не скупилась на передачу. А вот он, голубчик, узнал меня не сразу! Ему что, не сказали, что ведут его на свидание? И с кем? Как только он меня заметил, у него в глазах зажегся интерес, и даже появилась какая-то маслянистость (тут жалости у меня поубавилось не меньше чем на треть). Потом в его взгляде промелькнуло удивление, словно он сам себе не поверил.
— Ну, здравствуй, — сказала я, чтобы развеять его сомнения.
