Странная старушка, которая хрипло попрощалась с Амандой, испугала ее. Девушка зашла в тесный магазин, а в голове ее роилось множество вопросов, главный из которых – зачем она вообще приехала в Солт-Лейк-Сити в этом году?
Стивен рассматривал бутылки с самыми изысканными и дорогими напитками.
– Аманда, что ты думаешь по поводу «Шато Латур» 1987 года? По-моему, цена у него неплохая. Уверен, Генри Лафит из компании «Лафит и сыновья» оценит такой подарок – вино, произведенное на его земле.
Аманда посмотрела на отца. Внутри нее шла борьба между страхом и любопытством.
– Папа, ты же знаешь, что я ничего в этом не понимаю!
– Я просто хотел спросить твоего мнения. Эта бутылка выглядит элегантно?
– Я, конечно, не особо разбираюсь в винах, но ты что, выбираешь их по внешнему виду бутылки?
– Знаешь, есть исследования, доказывающие, что большинство людей не способны отличить вино многолетней выдержки от сока из картонной упаковки.
– Ну и зачем тогда столько хлопот?
– В этом смысле бутылка – это все. Вино может быть каким угодно дрянным, но если оно правильно преподнесено и бутылка выглядит достаточно старой, то необъяснимым образом, только попробовав напиток, все приходят в восторг. Не спрашивай как, но я лично убедился в этом на встрече в День благодарения.
– Ты подал вино из картонной упаковки в День благодарения?
– Мы с твоей сестрой весь вечер провели, переливая его в бутылки Риоха и пытаясь как можно незаметнее снова закрыть их пробкой, – с улыбкой ответил Стивен, признавая свою шалость.
Если Кейт не было рядом, Стивен стремился быть с дочерями на одной волне. Он, забывая об обязанности исполнять роль ответственного и строгого родителя, старался смешить их и радоваться тем редким мгновениям, которые ему удавалось провести с ними.
– И никто ничего не заметил? Помню, вы довольно долго говорили о винах, но, если честно, я особо не слушала.
– Твоим дяде и тете оно очень понравилось. Более того, они сказали, что это было лучшее вино, которое они когда-либо пробовали. Думаю, что с того дня они покупают только вино из Риохи. В прошлом году они даже отправились в винный тур по Испании. Ха-ха. Как тебе такое?
– Ха, ну, тогда думаю, мистеру… как там его… Графиту? Придется по вкусу хорошее вино из коробки.
– Ха-ха, Лафит, а не Графит. Нет, с ним я не могу так поступить. Он один из самых ценных клиентов нашего бюро, – ответил Стивен. – Так или иначе, наверняка продавец, который не отрывает от тебя глаз, будет очень рад помочь нам сделать выбор.
– Что?! – воскликнула Аманда, покраснев.
Грузовик мчался на полной скорости по узкой грунтовой дороге на юг, к главной магистрали, окружавшей национальный парк Ла-Мориси. При каждой смене передач мотор грохотал. Этот грузовик он приобрел пару лет назад, когда начал жить в одиночестве. В кузове все еще лежали остатки бревен, купленных ранней зимой в деревне, расположенной неподалеку.
Красный, проржавевший от инея «Форд» с наполовину провисшим бампером так резко входил в каждый поворот, что галька вылетала из-под колес. Выехав на главную дорогу, проходящую по национальному парку, он отправился на запад, огибая красивое озеро, окаймленное деревьями. Водитель грузовика безутешно рыдал. Левой рукой он вел машину, а в правой сжимал листок желтоватой бумаги, на который он то и дело бросал взгляд.
– Чем эта девочка заслужила смерть? – шептал он снова и снова слабым, едва слышным голосом.
Он продолжал ехать по дороге между деревьями, пока не доехал до пригорода Квебека. В слезах он остановил грузовик на полуразрушенной заправке, которая определенно видела лучшие времена. Он надел капюшон толстовки и, с силой толкнув дверь, вошел в магазин.
– Бензина на сорок долларов, пожалуйста, – сказал он молодому человеку на кассе.
В его хриплом, почти старческом голосе слышались грусть, усталость, печаль и страдание.
– Хотите свежую газету? Это подарок каждому, кто заправляется больше чем на тридцать долларов, – спросил продавец, впрочем, не особо надеясь, что его предложение будет принято.
Человек в капюшоне положил на стойку сорок долларов и вышел, не говоря ни слова. Он подошел к телефонной будке, стоявшей у колонок, снял трубку и опустил несколько монет. Мужчина набрал номер, и на его глазах снова выступили слезы. Он тяжело вздохнул, закрыл глаза и поднес телефон к уху.
