Его голос снова стал таким мелодичным, что был практически неуловим для чужого слуха. Она посмотрела на него и молча кивнула, ощущая ком в горле.
Лаура держала направленный в небо пистолет и тяжело дышала от усилий, которые ей приходилось прикладывать, чтобы не выронить оружие.
– Никто не войдет в этот дом, – сказала она, и голос ее был полон гнева.
– Что там внутри? – спросила Стелла, пытаясь выиграть время.
– Ничего!
– Войдите, доктор Дженкинс, – сказал Джейкоб.
– Зачем?
– Вы хотите знать, кто вы?
– Единственное, что я хочу знать почему умерла Клаудия.
– Это я уже сказал вам, доктор Дженкинс. Она умерла, потому что должна была умереть. Мне жаль, что я не смог спасти ее.
– Спасти ее? Ты мог спасти ее?
– Я не смог! – с горечью воскликнул Джейкоб.
– Не смог? Не смог? Что ты хочешь этим сказать?
– Так было предрешено, доктор Дженкинс. Кто-то знавший, что должно случиться, позвонил мне. Связь оборвалась, и я не смог ничего сделать. Я всей душой сожалею.
В чудесных синих глазах Джейкоба блеснули слезы, но он сдержал их. Впервые Стелла видела, как он страдает.
– За что ты просишь прощения? Разве ты не говорил, что ты тут ни при чем?! – воскликнул директор.
Постепенно его страх перед тем, что могло быть внутри дома, перерос в ненависть, ненависть – в ярость, и гнев захлестнул его. Лаура смотрела на него, понимая, что именно этого превращения она и боялась.
– Джесс, успокойся, – сказала она.
– Успокоиться? Кто ты такая, чтобы говорить мне успокоиться? Где ты была все эти годы? Какая, черт тебя дери, мать может исчезнуть и оставить свою дочь одну в течение стольких лет? Ты психопатка. Как ты смеешь даже обращаться ко мне?
– Доктор Дженкинс, войдите в дом! – закричал Джейкоб.
– Заткнись!
Директор кинулся на Джейкоба и повалил его на землю.
– Джейкоб! – взвизгнула Стелла.
Дженкинс наносил удар за ударом, а Джейкоб, лежа на земле, не отводил от него глаз. Он не отворачивался, а лишь слегка наклонял голову вбок под кулаком доктора. На секунду директору показалось, что Джейкоб смеется над ним. Ни одного движения, ни одного стона. Спустя шесть или семь ударов директор замер.
– Кто ты?
– Кто я? Вопрос в том, кто вы.
– Я доктор Дженкинс.
Он поднял кулак, приготовившись нанести новый удар. В этот момент Стелла толкнула Лауру, та выпустила пистолет и упала спиной на траву. Агент побежала в дом. Вопль Лауры впился в барабанные перепонки директора, и Джейкоб, воспользовавшись его замешательством, быстрым движением высвободился из его хватки. Он перевернулся, прыгнул на директора и прижал его ногами к земле.
– Да, вы – доктор Дженкинс, – сказал Джейкоб, – но что это значит? Вы так ничего и не вспомнили?
Джейкоб наклонился к нему, с силой схватив за рубашку.
– Разве вы не узнаете меня?
Всмотревшись в лицо Джейкоба, директор окаменел. Он перестал бороться и сопротивляться и ошеломленно смотрел в синие глаза.
– Я видел тебя раньше, – обескураженно произнес он. – Как это возможно? Была… была ночь. Было темно… но… но эти глаза… Когда это было?
Забежав в дом, Стелла заперла за собой дверь, уже ничего не слыша. Она боялась за свою жизнь и по взгляду Джейкоба поняла, что должна бежать, как только это станет возможно. Избавившись от направленного на нее оружия, готового выстрелить в любую секунду, она на одно мгновение почувствовала облегчение и в окружающей темноте ощутила себя в безопасности ровно до того момента, пока не включила свет. Открывшаяся перед ней картина заставила ее сердце вздрогнуть.
Стелла всей душой надеялась найти внутри какой-нибудь ответ. Но в доме не было ничего. Гостиная была пуста: голые стены, никакой мебели, картин или занавесок. Только мигающий белый свет флуоресцентной лампы, который придавал гостиной опустошенный вид. Окна были неплотно заколочены досками, двери изъедены мелкими насекомыми, и в воздухе стоял такой гнилостный запах, что Стелле пришлось зажать себе нос, чтобы ее не стошнило.
Она услышала звук ударов, доносившийся с другой стороны двери, и побежала обратно, расстроенная и опечаленная тем, что ей не удалось ничего найти, как вдруг заметила, что в подвале, как и во всем доме, тоже зажегся свет. Она не знала почему, но запах гнили будто напомнил ей что-то. Она осторожно втянула воздух, жалея, что под рукой нет освежителя, и зашла в подвал, закрыв дверь с внутренней стороны. Она бегом спустилась вниз и замерла: в середине комнаты Стелла увидела деревянный стул с ремнями на подлокотниках и прибитыми к полу ножками. В углу стоял заброшенный письменный стол, заваленный старыми книгами и бумагами.
– Что это такое?
Она подошла к столу и прочитала названия некоторых книг: «Постгипнотическая амнезия» Кларк Л. Халл, «Гипноз и аналогичные состояния» Ж. Ж. Туретт, «Обусловленность и обучение» Эрнест Хилгард…
– Что все это значит? – прошептала она, ничего не понимая.
Стелла с подозрением осмотрела стоявший в центре стул и невесомо провела пальцами по ремням. На полу она заметила несколько борозд, будто кто-то рыл его ногами, а на ручках остались следы от ногтей.
