Так, медленно и осторожно, они продвигались на север, прижимаясь к хребту Виншан. С рассветом драканы находили для себя укрытие в горах, и люди, сбившись в кучу, старались выспаться. Думаи с Канифой вдвоем забивались под свои меха. Они слышали голоса змеев и исковерканных подземным огнем созданий, чьи кличи порой взметывали в воздух черный пепел.
Однажды им больше суток нельзя было показаться из укрытия – над горами кружила стая крылатых ящериц. Фуртия загребала когтями, скалила зубы, а Наиматун лежала тихо, обвив хвостом затаившихся людей. Думаи подозревала, что, не придавай они такой важности своему делу, обе бросились бы в бой насмерть.
Та ночь была долгой и страшной. Они не смели ни развести костер, ни подать голос. Когда Никея в первый раз протянулась к ней, Думаи сделала вид, что не замечает. На второй раз их пальцы переплелись.
«Пусть думает, что ты попалась. – Думаи не стала отнимать руку. – Пусть считает, что победила».
Когда небо очистилось, драконы взлетели, прошли над озером Холодных Зорь и внутренним портом Пианг, где прежде добывали уголь. Теперь пожар обнажил кровеносные сосуды города, и гора над ним дымилась. Видно, занялись угольные пласты.
Думаи не знала, бежали люди в глубину горного края или решились искать убежище в других местах. Империя Двенадцати Озер была обширна – не всюду поспели вестники Йеккен, не всех успели предупредить.
Наиматун затушила еще три пожара. Впервые после вылета из столицы Думаи взмолилась, прижимая к чешуе Фуртии обнаженные ладони:
– Великий Квирики, услышь дочь радуги! – Она закрыла глаза. – Прошу тебя, защити наши земли, пусть мир станет зеркалом тишины, в которой ты пребываешь.
«Он не услышит, дитя земли, – сказала ей Фуртия. – К нему не проложено мостов».
«Наиматун говорила о какой-то звезде из черных вод творения. Что это значит, великая?»
«Только падение ночи может это остановить».
Большего Думаи от нее не добилась. Она, певица богов, знала, как загадочна природа драконов, ведь они были не от мира сего, но ей, как всякому человеку, очень хотелось их понять.
Впереди уже показалась гора Вин, исток реки Дапранг, и тут Наиматун свернула к невысокому отрогу горной цепи. Думаи пыталась до нее докричаться – близился рассвет, время искать укрытие, – но усталая дракана не услышала.
Фуртия вслед за старшей опустилась на руины. Может быть, когда-то здесь стояла сторожевая башня. Судя по дымящимся обломкам огромных арбалетов и доспехам на погибших, застава была лакустринской. Думаи могла бы заподозрить нападение людей – если бы не павший бог. Дракона порвали, как бумажного; среди золы и снега серебряной фольгой блестели чешуйки. Должно быть, он пытался защитить солдат.
– Таугран! – вслух прошипела Фуртия.
От ее рокота проснулся Канифа. Думаи спиной почувствовала, как он напрягся. Она сама вся окоченела, и живот у нее скрутило при виде мертвого бога.
Мастер Кипрун утер нос.
– Здесь была пограничная застава. Выстроена, чтобы напоминать Восточному Хюрану о почтении к Шимскому договору. – Он бросил взгляд на конскую тушу с обугленными останками всадника. – Как видно, змеи ее обнаружили.
Думаи встала на колени рядом с драконом, погладила потускневшую чешую на морде. С болью в сердце она оглянулась на север. Ветер трепал ей волосы. Далеко-далеко первые лучи рассвета блеснули на водах Дапранга. Все земли за рекой принадлежали племени бертак.
– Маи, – позвал Канифа.
Он смотрел на труп солдата не старше двадцати лет возрастом. По его щекам протянулись глубокие борозды, в кулаках юноша зажал выдранные пряди волос, на проплешинах запеклись струпья. Еще удивительнее выглядели оборванные до локтя рукава, из которых торчали голые руки. От кончиков пальцев ветвились красные полоски, тянулись к плечам. Думаи сперва приняла их за засохшую кровь, но, присмотревшись, увидела, что покраснела сама кожа.
Этот цвет показался тревожным сигналом – ярко-красный, как ядовитые грибы на горе Ипьеда, убивавшие с одного прикосновения. Он пробудил в ней предчувствие опасности. Наиматун, перегнувшись через головы людей, осторожно принюхалась:
«Он выгорел изнутри. – У нее вырвалось шипение. – Земной огонь пожрал плоть и бурно растекся по жилам».
Теперь Думаи рассмотрела ржавчину под ногтями мертвеца.
– Лицо. Он сам его разодрал, – пробормотала она. – Матушка рассказывала, что Безымянный принес в Лазию болезнь…
– Я бы отошла подальше, принцесса, – подала голос Никея.
Наиматун поспела первой. Подхватив Думаи с Канифой за ворот меховых плащей, она подняла их, как котят, за шкирки и переставила поближе к Фуртии. Потом снова повернулась к мертвому и дохнула на него, укрыв ледяным курганом.
Думаи взобралась в седло, где ждали остальные. Когда драканы взлетели над погибшей заставой, она стала смотреть за реку, заставляя себя забыть об увиденном. Скоро Бразат, там они найдут все ответы. Она должна была в это верить.
А пока она всей душой надеялась, что отец подготовит сейкинцев. Очень скоро хаос доберется и до их острова.
