Что произошло? Даже учитывая то, что такой длинный прыжок отнимал много сил, это явно было что-то другое. Где-то глубоко внутри я ощущала, что вихрь подчинялся другим приказам: его снова и снова разрывало в разные стороны. Как будто… как будто другой бегун боролся за право управлять вихрем!
Нет. Это было невозможно. Ни у кого другого не было таланта управления вихрями. А Бэйл… Бэйла здесь не было.
Я с трудом открыла глаза, чтобы посмотреть, где приземлилась. Была глубокая ночь, высоко в небе висел тонкий серп луны. Около себя я увидела песочницу, еще через пару метров стояла горка, а за мной на ветру раскачивались качели.
Остальных бегунов нигде не было видно.
Черт, я их действительно потеряла! Я сжала в руках пучки травы с полянки, на которой сидела. Как такое могло случиться? И что мне сейчас делать?
Без Хольдена и карты времени я не могла передвигаться дальше. Я ведь даже не знала, где в Новом Лондоне находился этот чертов первый рифт! Хоторн, конечно, оставил мне мой детектор, но карту времени он доверил только Хольдену, предполагая, что таким образом я полностью буду зависеть от него.
Вот черт! Если я вернусь в свое время одна, то Хоторн не будет медлить и тут же нападет на Санктум.
Меня охватило отчаяние. Пока я стояла здесь, Сьюзи и все остальные были в большой опасности. Я немедленно должна что-нибудь придумать!
Я посмотрела на небольшую детскую площадку, на которой оказалась. Эта местность была мне знакома. Это действительно была окраина Нового Лондона. Вокруг высились небоскребы, но у них не было роскоши и архитектурно изысканных фасадов, характерных для зданий, расположенных в центре города. У них была цель: они должны были вместить как можно больше народа.
Вдалеке я заметила высотные фермы, уходящие в небо, прямо за ними находились незащищенные области, отделявшие город от зон.
Сейчас я точно знала: это был район, в котором мы с Лис прожили два года. И не только это: высотка рядом с игровой площадкой была
Я встала, стряхнула с униформы песок и сделала глубокий вдох. Паника сейчас только помешает. Должно быть какое-то решение.
Может, я могла бы пойти к Гилберту? В две тысячи девяносто третьем году он еще не был знаком с Лис и со мной, но я могу ему все объяснить. Может, он поможет мне? Или попробовать найти Натаниэля и рассказать ему о грозящей Санктуму осаде…
Нет. Не то. Тогда Санктума, вероятно, еще не существовало. И Натаниэль в это время, скорее всего, находился в Южной зоне. А туда я никак не могла пройти незамеченной.
Хорошо, может быть, стоит просто пойти в центр города? Координаты рифта находились в центре, это я точно знала. Если остальные тоже были здесь, то и они туда…
В воздухе раздалось резкое гудение. Я испугалась, когда перед высоткой вдруг возник вихрь. Он изогнул ночную черноту жилых домов, а через секунду испарился, словно его и не было.
На какое-то мгновение у меня появилась надежда, что сейчас здесь появятся Хольден и остальные, но это были не они. Потому что там, на расстоянии нескольких метров от меня, на корточках сидели мальчик и девочка. Им было лет одиннадцать или двенадцать.
Они находились перед входной дверью, с головы до ног покрытые какими-то пятнами. Может быть, это была грязь? Или… пепел?
Девочка безвольно висела на руках у мальчика, и он осторожно прислонил ее к стене дома. Потом мальчик огляделся вокруг, и я сделала шаг в сторону и спряталась за горкой, стоявшей на детской площадке.
Я подождала несколько секунд, прежде чем осторожно выглянуть из своего укрытия. Мальчик встал и раздраженно потрепал свои черные волосы… Мое тело замерло, когда я поняла, кем был этот мальчик.
Невообразимо, абсолютно невозможно… но этим мальчиком был Бэлиен. Бэлиен, который выглядел так же, как на фотографиях, распространенных в прессе после его смерти. Это был мальчик, которым я до сих пор восхищалась. Я словно окаменела, когда он присел возле спящей девочки и коснулся цепочки на ее шее.
Оба сидели на земле в десятке метров от меня. Я слышала, как Бэлиен тяжело дышал, и все же происходящее казалось мне нереальным.
Бэлиен вытащил медальон из-под испачканного пуловера девочки, и, хотя в темноте я не могла видеть, я знала, что он был серебряного цвета, старый, ограненный цветами.
Это была моя подвеска. Потому что этой девочкой… этой девочкой была
Что… что это было? Что здесь делал Бэлиен? Здесь, перед домом моей тети?
Но когда я увидела, как Бэлиен открывает медальон и достает оттуда овальную фотографию, я вдруг прозрела. Я вспомнила этот пуловер, который был на девочке. Я несколько дней отказывалась снимать его, хотя он ужасно вонял дымом и повсюду оставлял следы пепла.
Это был не две тысячи девяносто третий год. Это была ночь, когда умерла моя мама. Тринадцатое октября две тысячи девяносто второго года. Это была ночь, когда неизвестный бегун перенес меня из горящего дома в лесу прямо сюда, к моей ближайшей родственнице.
