День, когда разорвался мир полностью

Конечно. Он добровольно бросил своих родителей. Следовательно, их отношения вряд ли можно было назвать хорошими. Скорее всего, они даже не знали, что их сын все еще жив.

Неожиданно собака залаяла и понеслась вдоль тропинки.

– Атлас! – нервно крикнул Бэйл. – Я клянусь, если ты сейчас же…

Но собака уже исчезла за деревьями. Значит, его звали Атлас? Необычное имя.

Лай стал громче. Бэйл побежал по тропинке, и я устремилась за ним. Где-то впереди раздался рев, и я остановилась как вкопанная, когда поняла, куда убежала собака-сплит.

Там стояло целое стадо косуль, которые, как и пес, были мутантами. Шерсть большинства из них была усыпана растениями. На ушах некоторых виднелись цветы. А несколько косуль были, напротив, белыми как снег. Я заметила их желтоватые глаза и сразу же поняла, что в этих животных текла кровь вирблеров.

Со времени Великого смешения прошло уже почти восемьдесят лет. Значит, эти животные появились на свет благодаря естественному размножению. Это было просто невероятно! Я никогда не думала, что увижу настоящих животных-мутантов.

Собака Вэйла взволнованно прыгала среди косуль, которые никак на нее не реагировали и продолжали пастись дальше. Они явно ее знали.

– Атлас, ко мне! – снова крикнул Бэйл.

Пес круто развернулся, на полной скорости устремился к нему и решительным прыжком уложил хозяина на землю.

– Великолепно, – сухо прокомментировал Бэйл. – И очень неловко. – Он покосился на меня: – Ты меня смущаешь, ты знаешь об этом? Когда-нибудь я оставлю тебя в лесу.

Атлас посмотрел на Бэйла огромными глазами и попытался дотронуться лапой до его головы.

– Перестань, – защищался Бэйл. – Больше этот номер у тебя не пройдет. Я уже сто раз это видел.

Атлас, подражая косулям, издал тихий звук, переходящий в завывание. Я улыбнулась. Казалось, что земля у него под ногами слегка затряслась.

– Ты сведешь меня с ума, – проворчал Бэйл, но погладил пса так, словно у него не было в жизни ничего более ценного.

На его лице появилось что-то удивительное, светлое и теплое. Я быстро отвела взгляд и направилась к одной из белых косуль.

Она вытянула голову и внимательно посмотрела на меня своими желтоватыми глазами. Удивительно, но она не пустилась наутек, когда я протянула к ней руку, а спокойно осталась стоять на месте.

Дыхание ее было ледяным. Я осторожно погладила ее по голове, чувствуя прохладу, исходящую от шерсти. Создавалось ощущение, что косулю – а теперь и меня – окутало дуновением арктического ветра.

Косуля сделала шаг мне навстречу, и я вздрогнула, но она всего лишь лизнула мою руку и забавно уткнулась в меня своим носом. Ее дыхание растрепало мне волосы, и несколько прядей упало мне на лицо.

– Ты совсем не опасная, – прошептала я, не рассчитывая на то, что Бэйл меня услышит, но тот конечно же уже стоял около меня.

– Не обманывайся. Они могут быть очень опасными, если захотят. Например, если на них напасть. Сразу после основания Санктума грундеры какое-то время охотились на диких животных-мутантов, потому что иначе им нечего было есть. Это редко заканчивалось хорошо. Однажды они швырнули целую группу охотников о склон горы, при этом один из них погиб. С вирблерами шутить не стоит.

– И сколько их здесь?

Бэйл провел рукой по спине косули:

– Ты имеешь в виду животных-мутантов?

Я кивнула.

– Мы никогда не считали, но… сколько-то есть. В основном это косули, птицы, насекомые, зайцы, пара лис. Атлас по сравнению с ними уникальный. – Бэйл гордо улыбнулся и погладил собаку. – Последний в своем роде.

– Последняя собака, смешанная с землей? – спросила я.

– Нет. Последняя собака, смешанная с чем-то. Насколько мы знаем, на Земле таких больше нет. Собаки были слишком доверчивы, поэтому и не выжили.

Я внимательно посмотрела на радостную, дружелюбную собаку и сжала губы. Я расстроилась, хотя и не понимала почему.

– Пожалуйста, научи меня, – продолжила я, немного помолчав. – Если у меня будет хоть один шанс найти свою семью до того, как цюндеры найдут меня, то я должна знать, как управлять вихрями.

Бэйл внимательно посмотрел мне в глаза и выглядел при этом так, словно знал, что собирался принять очень плохое решение.

– При одном условии, – сказал он.

Я сделала глубокий вдох. Внутри меня смешались надежда и напряжение, хотя я старалась этого не показывать.

– И каком?

– Я покажу тебе, как управлять вихрями, и тогда мы вместе найдем твою семью. А за это ты отдашь мне свой детектор.

– Что? – спросила я. – Но почему?

Я ни в коем случае не должна была отдавать Бэйлу свой детектор. Я была бегуном, с детектором я могла попасть в любой институт, а Бэйл был дезертиром! Но, прежде чем он мне ответил, мне стало ясно, чего он добивался. Когда Бэйл и Фагус спасли меня в Новом Лондоне, они начали спорить. Бэйл не хотел прыгать вместе с нами в вихрь, сказав, что хочет остаться, чтобы что-то найти – что-то, что было спрятано в кураториуме и очень хорошо охранялось.

– Ты потерял что-то в Новом Лондоне, – сказала я. – Что?