День, когда разорвался мир полностью

Они сидели в столовой. Я осторожно приложила ухо к двери. Первое, что я услышала, – сильный скрип. Создавалось ощущение, что дерево шевелилось, как будто оно стягивалось при плохом настроении.

– Хватит! – Резкие слова Робура разрезали тишину так неожиданно, что я вздрогнула. – Ты должен… просто послушай меня хотя бы раз! С первого дня, Бэйл, с того момента, когда мы встретились с тобой впервые, ты совершал вещи, которые каждому из нас казались невозможными. Сотни из нас благодарны тебе за спасенную жизнь. Ты великолепен в том, что делаешь, ты – гений.

– Я знаю, – услышала я голос Бэйла и от удивления округлила глаза, потому что он даже не пытался изобразить скромность.

– Ты можешь быть самым лучшим, – добавил Робур, – но твое эго когда-нибудь погубит тебя. Ты неосторожен, ты разрушаешь сам себя – ты всегда таким был…

В комнате наступила тишина, затем Робур добавил чуть тише:

– Никакой талант не спасет твою чертову задницу, если ты продолжишь в том же духе. Когда-нибудь они схватят тебя, и никто из нас не сможет тебе помочь.

– Робур, сердце мое, я прошу тебя, – сказал Аллистер, но его перебил Бэйл:

– Знаешь, Робур, странно, что все в этом городе утверждают, что ты здесь самый спокойный и самый вежливый грундер. Я даже слышал, как некоторые называют тебя далай-лама, ты знал об этом? И при этом ты ругаешься, как чертов моряк.

– Ты! – воскликнул Робур, и в его голосе снова послышался закипающий гнев. – Ты, Бэлиен Треверс, обладаешь уникальным даром найти мой самый последний нерв и дергать за него, пока он не лопнет!

– Послушай нас, парень. – Аллистер снова мягко вступил в разговор, будто эти двое разыгрывали связку «хороший полицейский – плохой полицейский». – Мы считаем, что у тебя есть выбор. Ты можешь продолжать заниматься самобичеванием из-за того, что уже давно простили и забыли, или ты можешь наконец-то начать жить своей жизнью. Но делать и то и другое у тебя не получится.

– Я могу делать и то и другое, я могу…

Робур застонал:

– Ты сведешь меня с ума, парень! Ты самый безнадежный человек, которого я когда-либо встречал. Я вообще не знаю, как ты смог дожить до нашей встречи.

Снова наступила тишина. Затем я услышала всхлипывание.

– Мы просто хотим, чтобы ты был более осторожен. – Это был голос Аллистера. – Потому что если ты продолжишь в том же духе, то рано или поздно погибнешь…

– Каждый из нас когда-нибудь умрет, – услышала я тихий голос Бэйла, полный такой безнадежности, что по спине пробежал холод.

Меня накрыло волной сочувствия, которой я не могла противостоять, как ни старалась.

Крендель, изображенный на вывеске пекарни, выглядел так, словно его большой рот смеялся надо мной.

– Черт! – задыхаясь, произнесла я и упала лицом в траву абсолютно без сил.

К счастью, в этот раз Атласа рядом не было, так что никто не лизал мне лицо своим огромным языком.

– Ты снова не расслабилась, – сказал стоящий надо мной Бэйл.

Я посмотрела на его ботинки, оказавшиеся в поле моего зрения.

Этим утром Бэйл уже в десятый раз открывал вихрь на нашей тренировочной поляне возле водопада. Вихрь этот вел до пекарни в Санктуме, и уже в десятый раз мне никак не удавалось направить его вместо этого к Вимане. Хотя оба здания находились на расстоянии меньше километра друг от друга.

– Я расслабилась, – выдавила я и медленно поднялась на ноги.

Около меня в водах реки мирно крутились колеса зерновой мельницы, принадлежавшей пекарне.

– Если под «расслабиться» ты понимаешь то, что твоя голова наливается кровью, ты перестаешь дышать, а твои руки дрожат от напряжения, то тогда ты действительно была довольно расслабленна, это точно.

– Ха-ха, очень смешно, – ответила я, хотя сама ощущала, как сильно меня расстраивают мои неудачные попытки.

Тогда, в кураториуме, я была одной из первых кандидатов, справившихся с прыжком в симуляционной кабине. Только Хольден был быстрее меня, но меня это мало беспокоило. А сейчас я позорилась перед этим высокомерным дезертиром.

Я сделала глубокий вдох и максимально спокойно посмотрела на Бэйла. При этом я старалась не зацикливаться на все еще заметных ранах на его лице.

– Может быть, у тебя есть… ну не знаю… какие-нибудь рекомендации? – спросила я. – Или твоя задача состоит только в том, чтобы насмехаться надо мной?

– Ну, ты уже это делала. Ты можешь. Единственное, что удерживает тебя, это ты сама.

Супер. Невероятно полезно.

– Но я ведь хочу это сделать, – сказала я. Я ничего так не хотела, как направить вихрь в Новый Лондон, чтобы наконец исчезнуть отсюда!

– Недостаточно для того, чтобы впустить в себя энергии. И я не могу тебе в этом помочь.

Я уставилась на свою обувь. На самом деле мне совсем не нравилось, что нужно будет дотрагиваться до вихревых энергий. Но я должна была попробовать. То, что Бэйл согласился на такие тренировки, уже было чудом. Сейчас дело было за мной, потому что от меня зависела жизнь моей семьи.

Я должна!

– Хорошо, – сказала я. – Давай попробуем еще раз.