Она расставляла диванные подушки, когда позвонили в дверь. Прежде чем увидеть Дженну, Поппи услышала её громкое пение не в лад и открыла. Подруга не нуждалась в приглашении – этот этап они миновали много лет назад. Отпихнув Поппи, Дженна мимоходом чмокнула её в щёку и, не умолкая, проскользнула на кухню – ставить чайник. Поппи неподвижно застыла в дверном проёме. Из кухни доносился «SOS» – хит группы Абба.
«Ты ушёл, как же снова мне жить без тебя?» Дженна дотанцевала до прихожей и, встав напротив подруги, продолжила петь уже в деревянную ложку, которая обычно стояла возле плиты в фарфоровой банке в форме курицы. Смеясь, Дженна ждала, когда же Поппи к ней присоединится, но та не двигалась с места, и подруга резко остановилась. Выражение лица Поппи и её нежелание принимать участие в концерте подсказали – случилась неприятность.
– Что с тобой, детка? Что-то случилось?
Поппи покачала головой; её глаза наполнились слезами. Уровень тревожности Дженны мгновенно повысился. Поппи несвойственно было так себя вести; обычно ей нравилось импровизированное караоке. Будь всё в порядке, она схватила бы расчёску и закружилась бы в танце, но сегодня всё было иначе. Чем дольше Поппи молчала, тем сильнее становился страх. Он становился осязаемым и, вертясь вокруг девушек, опутывал их паутиной нервозности и тревоги. Дженна начала строить догадки.
– Что-то с Доротеей?
– Нет, нет.
– С мамой?
Поппи улыбнулась, как бы говоря: «Что с ней может такого случиться, чтобы я расстроилась?»
– Нет.
Помолчав немного, Дженна наконец решилась высказать новое, более вероятное предположение. Положив руку на локоть лучшей подруги, она спросила:
– Поппи, что-то с Мартом?
Поппи посмотрела в лицо подруги; ей тяжело было сообщать Дженне печальную новость, своей болью причинять боль другому человеку. Но Поппи кивнула.
Дженна подалась вперёд, сжала подругу в объятиях и тут же разрыдалась – бурно, искренне.
– О Господи, Поппи, нет! Поппи, он жив?
Прижатая к плечу подруги, Поппи невнятно пробормотала слова, которые считала самым честным ответом:
– Я не знаю. – И слёзы хлынули из глаз с новой силой. Девушки неподвижно стояли в дверном проёме; обе не знали, как быть дальше.
– Присядь-ка, милая. – Дженна кое-как втащила подругу в комнату, уложила на аккуратно расставленные подушки, а сама села на пол и вытянула ноги. Вытягивать ей пришлось ещё и слова из Поппи; та никак не могла собраться с духом и обо всём рассказать.
– Говори как есть, Поппи. Ты же знаешь, я всегда буду рядом, с тобой. – В её голосе появились материнские нотки, те самые, что помогали успокоить подругу с незапамятных времён, даже когда девочки были ещё слишком маленькими и не понимали, какую роль берёт на себя Дженна.
– Вчера ко мне пришли два солдата. Они сказали мне: Март пропал без вести.
– Почему ты мне не позвонила? Я бы тут же примчалась! Сижу, ни о чём не думаю, а ты тут совсем одна…
Поппи посмотрела на Дженну. Она не знала, как объяснить подруге свою потребность побыть в уединении. Но Дженна и не ждала ответа. Она сразу же задала новый вопрос:
– Как это – пропал без вести? Они же не могли его потерять!
Поппи грустно улыбнулась.
– В общем-то, они действительно его потеряли. Когда они только рассказали мне, я подумала, наверное, он погиб, и никто не может найти тело, или…
Её речь была прервана громкими, шумными рыданиями Дженны.
– Поппи, бедная… бедный Март…
Поппи погладила ладонь подруги.
– А когда я была на работе…
– О господи, тебя после такого заставили работать? Ну, я устрою этой корове Кристине!
– Да всё нормально, Джен. Она же не знает, я ей ничего не рассказала. – Ярость преданной Дженны, сейчас совершенно неуместная, растрогала Поппи. – В общем, я делала укладку миссис Ньютон, и тут у меня в голове возник образ Марта. Понимаю, со стороны это покажется безумием, но я будто смотрела фильм; я слышала и видела, что случилось с Мартом. Я знаю, его захватили.
– Куда захватили? Что ты имеешь в виду? – Дженна ничего не могла понять.
– Захватили в плен. Взяли в заложники.
– О господи! – Дженна зажала рот обеими руками. Она была не в состоянии выбирать выражения; речевые тормоза ей отказали. – Боже мой, Поппи! Это же кошмар какой-то, это как с тем Терри Уэйтом из Блэкпула. Его привязали к батарее и годами не давали даже в Библию заглянуть, хотя он был священником. Зубы у него разрушились, и, когда его наконец спасли, ему пришлось вставлять новые. А с ним был ещё один парень, Джон, так того вообще девушка бросила, когда он домой вернулся, бывает же такое дерьмо. Нет, я не говорю, что ты бросишь Марта, потому что он будет весь заросший и чесоточный, и в Библию он смотреть даром не станет, но это же ужас – даже не знать, как сыграли «шпоры»![1]
Поппи сквозь слёзы улыбнулась в ответ на эту бессвязную речь. Она попыталась представить себе Мартина, привязанного к батарее, как Терри Уэйт, который, она знала, был совсем не священником, а дипломатическим представителем архиепископа Кентерберийского, но Дженне она говорить об этом не стала. Гораздо важнее было понять причину.
