Юлия меж тем сидела в стороне, и все смотрела на синеводый, тихий Енисей. Глаза у Юлии были сухие, холодные, как льдинки, но на ее сердце лежала такая тяжесть, что она с трудом переводила дыхание.
Встреча с Варварой у Юлии вышла натянутой, неестественной, без взаимности и откровения.
Варенька охотно познакомилась с Юлией, разговорилась – сказала про письмо Дарьи Ивановны и что она, Варвара, была рада, что в доме Муравьевых после нее появилась настоящая художница; но все это говорилось вообще, ради приличия, а не из чувства дружбы. Наоборот, глаза Варвары, холодно-равнодушные, как бы оттолкнули от себя Юлию.
«В ней слишком много чувственной страсти и эгоизма», – невольно отметила Юлия, угадывая в характере Варвары ту тщательно скрываемую нежность, ту особенную изюминку, по которой мужчины судят о женщине, определяя одних холодными и бесстрастными, других – темпераментными, с огоньком.
Варенька была с огоньком.
«Она как спичка. Только тронь, и вспыхнет», – говорила про нее Дарья.
«Нет, она совсем на меня не похожа», – с удовольствием отметила Юлия.
Григорий, заглядевшись на Юлию у окна и потом вскинув глаза на Вареньку, с удивлением отметил, что они совершенно разные! И откуда ему взбрело в голову, что Юлия – словно двойник Варвары. А именно это воображенное сходство так мучительно и бессознательно все время тянуло Григория к этой ленинградской девушке…
Мерцали светлые, как алмазы, августовские звезды. Дул чуть ощутимый теплый южный ветерок, вздымающий рябь на темных водах Енисея.
Над далеким правобережным Диваном поднималась круглая луна. Сперва показалось зарево, на котором резко отпечатался причудливый Диван. Потом постепенно поднялась луна, словно кто накинул на голову Дивана золотую круглую шапку.
Григорий сидел на берегу невдалеке от своего дома за понтонным местом, склонившись, неподвижно глядел куда-то вверх по течению реки. В болезненном надломе его густых бровей застыла мука.
Шумя галькою, кто-то спускался к берегу. Подошла Варенька в теплой пушистой шали, накинутой на плечи; у ней зябла пораненная правая рука. Молча присела на бревно, облитое лунным светом, и, вздохнув, тихо проговорила:
– Не ожидала я от Чернявского такого свинства. Что же он выиграет, если скомпрометирует тебя?
Григорий шумно засопел.
– Я думаю, Редькин его запутал. Сам он просто где-нибудь отсиживался, а в тайге не был. Он же такой жирный, неповоротливый. И почему ты Чернявскому доверил разведку?
Григорий пожал плечами. Как же он мог не доверить Чернявскому, с кем не одну ложку соли съели из горькой чаши трудных разведок!
– А где сейчас Ярморов?
– На Ангаре, у Городовикова. Там крупная изыскательская партия.
– Так это же, Гриша, замечательно! Немедленно надо садиться на самолет и лететь к Городовикову. Он же всегда поддерживал тебя! И теперь не откажет. А как Ярморов?
– Ярморов – настоящий геолог. Не хуже меня уверен в Приречье.
– Так чего же ты ждешь, скажи пожалуйста? Под лежачий камень вода не подтечет! Надо ехать, ехать на Ангару. Там же совсем рядом Приречье. И если Ярморова подбодрить немножко, он не откажется пройтись по следам Чернявского. Правда?
Григорий и сам думал над этим планом, да кто ему разрешит снять Ярморова с ангарских важнейших маршрутов? Если Нелидов узнает – будет настоящий скандал.
– Скажи, какой ты стал пугливый! – насмешливо протянула Варвара, сердито кинув камень в воду. – Пусть кипятится Нелидов вместе со своей доченькой, а мы будем делать свое дело. Ехать надо на Ангару, вот и все. Поставить Нелидова перед свершившимся фактом, и точка.
Как легко она рассуждает!
– А знаешь, чем это пахнет?
– Смелостью, Гриша. И еще риском, – без запинки ответила Варенька, подвигаясь поближе к Григорию.
– За такую смелость и голову могут снять. Очень просто. Геология – не игра в прятки. Нет у меня достаточных оснований, чтобы еще раз рисковать с Приречьем. Хватит. Да и кому оно нужно?
– Приречье не нужно? Вот это да! И Алтай никому не нужен, и Кузбасс, и Магнитогорск, и Курская аномалия, и все на свете. Да что ты, Гриша? Ты просто устал. Измучился! Знаешь, я сама вылечу в Приречье. Сразу после похорон Федора. Пусть тогда покричат Нелидов с Одуванчиком, а мне плевать на них. Я там столкуюсь с Ярморовым и Городовиковым, и мы организуем контрольный маршрут по следам Чернявского. И если найдем месторождение…
– Если бы да кабы! – пробурчал Григорий, медленно обдумывая предложение Варвары. Оно начинало ему нравиться. А что, если не он, а Варвара Феофановна вылетит на Ангару и там организует еще один поход геологов в Приречье?
– Если бы ты знал, Гриша, как у меня болит сердце!.. Так жаль Федора, просто никак не могу поверить, что его нет. Ну никак. Помнишь, как вот здесь он читал нам «Домик в душе»? Я никогда не забуду его «Домик».
Помолчала, прислушиваясь к тихим всплескам воды по голышкам камней, и, прислонившись плечом к Григорию, певуче заговорила:
