– Планы всегда есть, – пожал я плечами. – Нам нужно найти своих сторонников, создать что-то вроде боевой группы. Вооружить ее и сделать так, чтобы никто не мог поступить с нами, как эти ублюдки поступили с тем мальчишкой. Кстати, а ты не видел девчонок?
– Ну… имеешь в виду, когда выходил на улицу? – дернул плечами Митька. – Нет, не видел. Только пацаны. Кстати, те, кто бежал, по-моему, русские. И вроде как я узнал одного – это Вадик, Глад.
– Да… Только этой мрази не хватало! Хочешь, я тебе сценарий дам? Представь, что этот Вадик со своей кодлой встретил какого-нибудь «черного». Дага или чечена. Вадик ненавидит их – аж шипит. И что будет?
– Убьет! Точно убьет! – кивнул Митька.
– А дальше? – гнул я.
– А дальше – хачики соберутся толпой и наваляют Вадику. Потому что он, дебил, не думает о последствиях.
– Вот! И хачи будут потом мстить, бить всех русских. Так как у них кровная месть. Согласен?
– Согласен… – вздохнул Митька. – И это что теперь, на Гору и не сунешься?
– Без оружия – нет! Видал, хачи из ружья долбят? Хорошо еще, по колесам не попали!
– Кстати, ты так и не сказал, откуда у тебя ствол! – оживился Митька, оглядываясь на проплывшую за бортом машины маршрутку-«Рено». Через стекло было видно, что она полна людей. И они мертвы. Запах от нее шел… даже кандюк не спасал – воняло просто ужасно. Видимо, кондиционер был настроен так, чтобы захватывать воздух с улицы, есть у него такой режим, я знаю.
Вообще-то, как выяснилось, я на удивление много знаю. Даже самому странно. И стрелял сегодня – ну чисто ковбой! Ну да, папа меня учил, но не настолько же! Чтобы семь выстрелов и семь трупов?! Ну ладно, не все трупы, часть подранил, но попал-то во всех! И так, будто всю жизнь только и палил по придуркам!
– Андрюх! Андрюх! Ты что молчишь?! – прорвался сквозь мысли голос Митьки. – Ну не хочешь – не говори… я что, настаиваю?!
– Прости… – вздохнул я. – Задумался. Отца вспомнил, маму. Ну и про жизнь нашу тоже задумался. А ствол у меня от отца. Оказывается, был у него левый ствол, с войны привез. Он мне его и дал. Он живой еще был, когда я очнулся…
– Ух ты… – Митька крепко зажмурил глаза, потом открыл, и в них блеснули слезы. – Хороший у тебя был папка. И мамка классная. Красивая! И готовила хорошо…
Я невольно улыбнулся, можно сказать, сквозь слезы – любит Митька пожрать! Ох как любит! И куда в него лезет? Сам маленький, жилистый, а жрет, как три носорога! Ребята всегда смеялись – мол, желудок у него во все брюхо. И что характерно – не толстеет!
Тренер говорил, что у него высокий уровень обмена веществ, и для спортсмена это очень хорошо. Организм быстро усваивает нужные ему вещества и отдает энергией. А для боксера – так вообще замечательно.
Кстати сказать, легковесы в большинстве вот такие и есть – шустрые электровеники, все на пружинах. Это мне, можно сказать, тяжеловесу – только раз попасть, и такому, как Митька, трендец. Только ты в него еще попади, в этого Митьку! Он вертится как бешеный!
– У тебя тоже хорошие родители… – Я кивнул. – Кстати, мой папа всегда говорил, что ты сильный парень, что у тебя стержень есть.
– Ну так-то да, есть у меня один стержень! – ухмыльнулся Митька и тут же посерьезнел. – Что, правда так говорил? А я разнюнился! Аж стыдно…
– Правда. Говорил, – так же серьезно подтвердил я. – А что разнюнился… так я тоже рыдал над родителями. Кто бы я был, если бы над ними не рыдал?
– Вадик. Вадик бы ты был, – хмыкнул Митька. – Вот же мразь отпетая! Я все ждал, когда он сядет. Но не сел, подонок. Хитрый!
– На всякую хитрую жопу есть хрен с винтом! – припечатал я будущее Вадика, и Митька довольно гыгыкнул.
На место мы подъехали минут через десять, попетляв по перегороженным улицам микрорайона. И опять удивило: ну почему никого нет на улицах?! Где же подростки?! Неужели все прячутся по квартирам?! Какого черта СОВСЕМ никого нет?
Но долго думать не стал. Объехал по газону раскорячившуюся поперек дороги «Мазду» (она врезалась во встречный «Логан» и намертво с ним сцепилась) и через пару минут завернул к отделению полиции напротив здоровенного магазина «Гроздь».
Это место у нас называли «конечка», потому что, если пройти через ряды торговых павильонов, окажешься на конечной остановке автобусов, которые из Юбилейного тащатся в самый конец города – в Заводской район. Сейчас тут автобусов не было – все разъехались, видать, в надежде спастись.
Не было и машин на парковке возле «Грозди», если не считать тех автомобилей, хозяева которых умерли на ходу и воткнулись в парапет, ограждающий парковку.
Парковка у райотдела полиции тоже была свободна – стояла только древняя «буханка», вросшая в асфальт спущенными до дисков, потертыми шинами. И это было хорошо! Почему хорошо? Потому что придется меньше потратить времени – не придется растаскивать мертвые автомобили, чтобы добраться до двери.
– Ты хочешь подломать райотдел?! – восхитился Митяй. – Ништяааак! А как? Он открыт?
– Закрыт. Наверное… – пожал плечами я. – Папа сказал, что там оставался дежурный. И он заперся изнутри. Дверь пуленепробиваемая. Стекло в ней – тоже.
