Мы сцепили джип и «КамАЗ» фаркопами – кстати сказать, Митька залез в будку и с торжеством обнаружил там стальной трос – тонкий, но явно покрепче, чем пластиковый трос джипа. Мне так кажется, что покрепче, хотя Митька утверждает обратное.
Трос был длиной метров семь, так что нам вполне хватило. Я сел в джип, включил «понижайку» и медленно, очень медленно стал натягивать стальную струну. Наконец джип выбрал слабину, «повис» на тросе, и тогда я поддал газу. Мотор рыкнул, колеса провернулись, но все-таки зацепили асфальт своими здоровенными резиновыми шипами протектора, и джип двинулся вперед. Есть! Оттащил! Готово! Теперь – остановиться.
Только я успел радостно завопить и нажать на тормоз, как вдруг в зеркало заднего вида увидел, что задний борт будки приближается ко мне со скоростью пассажирской «Газели». Я совершенно непроизвольно бросил тормоз, нажал на газ, и джип рванул вперед, в самую последнюю секунду уходя от столкновения с громадой! От «КамАЗа» валили клубы черного дыма, и казалось, эта чертова машинюга сейчас загорится!
Фа-а! Фа-а! Фа-а! – Я давил на клаксон, жал на газ и ждал удара, я все-таки на пониженной и догнать меня даже задним ходом – плевое дело!
Наконец «КамАЗ» вдруг остановился как вкопанный, трос натянулся, и я едва не впечатался башкой в стекло, удержавшись за большой кукурузерский руль. Машина взревела, вися на тросе, колеса с визгом провернулись, но «КамАЗ» даже не дернулся, явно остановленный нажатием на тормоз. И тогда я выжал сцепление, перевел рычаг переключения передач в положение задней скорости и медленно сдал назад, ослабляя буксирный трос. Потом повернул ключ зажигания влево и замер, откинувшись на спинку сиденья и утирая пот, струящийся со лба и заливавший глаза будто едкой кислотой. Вот так дела! Вот это да!
– Ништяк! – вывел меня из прострации радостный голос Митяя. – Завелся! С полтычка!
– Я тя щас убью! – безрадостно сообщил я. – Я тя щас не просто убью! Я тя жестоко, извращенно и гнусно убью! Ездун хренов! Ты чуть меня не насадил!
– Ну не насадил же?! – заржал чертов Митяй. – Да ты сам виноват! Я же те отмашку не дал, а ты потянул! Кстати, вот же дура какая сильная! Джипяра твой! Ты поглянь – «КамАЗ» на задней передаче стянул! Конечно, тут под горку, но все равно! «КамАЗ» ведь раза в три больше весит! И «КамАЗ» молодец – с ходу завелся! А я пока педаль искал, пока что… а тут ты фафакаешь! Я от страху чуть газу не наподдал! Гы-ы… вот бы я тебя насадил! Ништя-а-ак!
– Ништя-а-ак! Вот я те щас насажу! – мрачно пообещал я. – Со всей пролетарской яростью карающего меча революции! Вот тогда узнаешь, что такое «ништяк»! Сцука, я чуть штаны не намочил!
Митяй опять погыгыкал, но извинился. Да и я уже отошел. В сущности, что произошло-то? Да ничего! Я успел вывернуться, а от Митяя чего требовать? Неизвестно, как я сам-то себя повел бы в кабине такой дурынды. Страшно, точно! А своего «кукурузера» я еще больше зауважал! Сила, чего уж!
Хм… «мой «кукурузер»! Перед глазами сразу встало синее лицо мужика, которого я отсюда выкинул. Небось, тоже мечта его была. Настоящий тяжелый внедорожник для дальних поездок. Сел и погнал куда-нибудь на Алтай. Или в Монголию. И ездил, небось: вот, всякого инструмента хватает, да инструмент весь потертый, использованный.
Жаль мужика, и… спасибо ему. И память. Надо будет посмотреть его имя – должны быть в бардачке какие-нибудь документы. Хоть так помянуть, за ужином. По-человечески.
Возвращались мы медленно. Митька тащился за мной на «шаланде», как я окрестил «КамАЗ», и очень сильно осторожничал, пролезая между машинами (пришлось пару раз и двинуть кое-какие тачки) и перепрыгивая через трупы (мерзко! Ох как мерзко разбрызгивается ЭТО по дороге!). Потом втискивались на Конечку, и, когда Митька выпрыгнул из кабины, вид у него был совершенно очумелый: глаза как плошки, потный, лохматый, но довольно-таки счастливый.
– Есть! Доехал! Прикинь, я Шумахер! Видал, как я ехал?! Нет, я Безумный Макс! Точно! Гы-ы…
– Что безумный, то безумный, – заметил я и тут же предложил: – Рану-то промой. Вот получишь заражение башки – придется тебе башку ампутировать! Прикинь, как будешь без башки-то думать!
– Задницей буду думать! – усмехнулся Митька, но бутылку с водой взял и рану промывать начал, шипя от боли.
Наконец все было готово. Джип я доверил довольному Митьке, поручив отогнать его к «Грозди», чтобы место не занимал и не мешался, сам же сел за руль тихо бормочущего движком «КамАЗа» (аккум-то зарядить надо? Не глушим!) и стал разбираться со скоростями.
И правда, все как у легковушки, а главное – не смотреть назад и не видеть «сарай», который у тебя за спиной.
