Мы сразу снарядили основные магазины, перевязав изолентой (в соседнем хозмаге нашлась) к автоматам, набили магазины к пулеметам, тоже перевязав два соединенных магазина изолентой. Не знаю, делали ли так с пулеметами, но… сделал. Эти пулеметы и пулеметами-то назвать трудно – просто здоровенный длинноствольный автомат с сошками. В магазине у одного сорок патронов, у другого сорок пять. Кстати, у того, что пять сорок пять, магазин один в один подходит к нашим укоротам. Укоротский магазин на тридцать патронов, так что… плюс пятнадцать – это очень неплохо. Все магазины забрали, это уж само собой.
Плакаты решил взять с собой, чтобы изучать матчасть, для того Митька их и снимал. У меня с автоматами и пистолетами проблем нет – папа учил. А вот Митяю надо знания подтянуть. А то, пожалуй, настреляет… себе в ногу. Или мне. Впрочем, и мне надо знания подтянуть – насчет СВД, например, я ни ухом ни рылом. Да и систему смазки стволов надо посмотреть. Масло и ветошь в оружейке были, мы их забрали.
Спали до обеда. И просыпаться не хотелось, и просто устали. Почему просыпаться не хотели? Ну а кто хочет оказаться в кошмаре? Во сне все хорошо, во сне все замечательно. Или просто никак. Черно и пусто. А тут… тут ничего не замечательно! Вообще ничего!
Первой поднялась Лена. Она потихоньку прокралась на кухню, стараясь не разбудить Настю, и начала готовить завтрак. Или обед – время-то обеденное. Настя, конечно, тут же услышала ее шаги, когда та кралась мимо нее, но подниматься не стала. Пусть хозяйничает! Во-первых, это ее квартира, так кому тут хозяйничать, как не ей, Лене?
Во-вторых… она помладше, так что за старшей ей ухаживать.
А в третьих… в третьих, просто лень и неохота ничего делать. После вчерашнего дневного и ночного всплеска бурной деятельности делать ничего не хотелось абсолютно и совершенно. Напал такой дикий приступ апатии и депрессии, что выть хотелось! И совершенно не хотелось показывать свою слабость какой-то там…хм… Дюймовочке, маминой дочке.
По возрасту Лена никак не была младше Насти, скорее наоборот, судя по всему (Настя еще точно не выяснила), Лена даже чуть старше, на несколько месяцев. Но вот фактически, конечно, Настя была лидером. Более самостоятельная, более решительная. Гены, чего уж там! Вся в маму! Так что главная тут – Настя. И Лена должна ее слушаться.
Выждав положенное, по ее мнению, время, Настя все-таки поднялась с постели и побрела в ванную комнату принимать душ. Пока есть вода, надо ею пользоваться. Пусть даже вода и только холодная.
Звать Лену тереть себе спинку не стала, но когда закончила с мытьем, как была, голышом, пошла на кухню и уселась за стол.
– Добрый день, подруга!
Лена бросила на голую Настю смущенный взгляд и тоненько пискнула:
– Доброе утро!
Потом помолчала и добавила, не глядя на Настю:
– Тебе не холодно… так? Может, оденешься? – и порозовела.
Настя прикрыла глаза и помотала головой:
– Никогда, никогда ты не станешь нормальной девкой! Ну почему, почему ты стесняешься раздеваться? Почему ты стесняешься даже голых девчонок?! Да что с тобой такое, Лена?
– Я ненормальная… – Лена удрученно пожала плечами. – Наверное, какое-то психическое отклонение. Это надо копаться в моем прошлом где-то на уровне детского сада. Сама я не помню, но рассказывали, что воспитательница в детском саду раздевала нас догола и выставляла на общее обозрение, если мы что-то натворим. И психиатр сказал, что, вероятно, у меня выработался стойкий условный рефлекс: голое тело – это постыдно, это плохо, это преступление. И я ничего не могу с собой поделать. Психиатр также сказал, что, возможно, это с годами исчезнет, и, скорее всего, когда я выйду замуж. Ну вот… как-то так.
Настя поморщилась и выругала саму себя: и правда, чего пристала к девчонке?! Хочется на ком-то сорвать свою досаду и злость? Так ведь не она же виновата в том, что случилось с миром! Ну черт же подери!
Но это тоже слабость – когда человек, вместо того чтобы перебороть свои комплексы, срывается на посторонних, совершенно ни в чем не виноватых. Настя читала об этом в сети.
– Прости, – вздохнула Настя. – Сука я и стерва! Прости! Сейчас пойду оденусь. Я не думала, что все так далеко зашло.
– Ты не сука и не стерва, – как-то совсем по-детски улыбнулась Лена и вдруг стала такой невероятно красивой, что Настя даже поразилась. Сине-голубые глаза сияли, толстая русая коса, белая кожа, красивые плечи… да с нее можно икону писать! Настоящая русская красавица! А вчера выглядела такой простушкой, такой бесцветной, никакой… и как это Настя проглядела ее красоту? А все потому, что привыкла смотреть поверху, все на бегу! А девчонка и красива, и умна, и совсем даже не стерва. И, кстати, все прекрасно понимает. Что тут же и доказала…
