Включил первую передачу, с замиранием в сердце двинул махину вперед. Как ни странно, «КамАЗ» довольно-таки легко, не хуже чем легковушка, стронулся с места, и развернуть его в нужном направлении не составило особого труда. Пришлось поставить поперек дороги, так, чтобы до стены райотдела оставалось метров пять-семь. Больше никак не получалось, я и так уперся бампером машины в ограждение парковки магазина. Ну, все готово! Теперь заднюю передачу и… на газ! Поехали!
«КамАЗ» взревел и бросился на стену ментовки. Эти пять метров тяжелая десятитонная машина буквально перепрыгнула, и всей своей массой обрушилась на кирпичную стену!
Слава богу, никакого усиления стены не было. Она оказалась в три силикатных кирпича толщиной. И хорошо, что мы не стали долбать ее кувалдой – точно бы неделю долбали, ссадив ладони до кровавых мозолей. Хороший, крепкий кирпич.
«КамАЗ» пробил стену, вначале используя свой фаркоп как таран, потом надавил десятью тоннами и нормально так ввалил стену прямо туда, куда мы и хотели попасть, – в дежурку.
Знать бы раньше, и заморачиваться с лебедкой точно не стали бы. Но кто же знал? Кстати, забавно – стальные двери, непробиваемые стекла, а кто-то подумал о том, что можно просто протаранить здание машиной? И вообще, я читал, что крупнокалиберный пулемет типа «ДШК» пробивает эти стены навылет.
Впрочем, скорее всего, у террористов и преступников-хулиганов не будет танкового пулемета. Хотя… по нынешним-то временам…
Я включил первую передачу, и «КамАЗ» легко, будто только что и не проламывал стену, двинулся вперед. Остановил его, когда отъехал метров на пять и морда грузовика чуть-чуть высунулась на дорогу. Глушить не стал – пусть аккумуляторы заряжает; поставил на ручник и выбрался из кабины.
Готово! Ура! Стена частично осыпалась, частично ввалилась внутрь, и теперь было видно и доступно все, что нам нужно: пульт дежурного и самое главное – застекленный ящик с ключами ко всем комнатам. И над каждым ключом – номер комнаты или… Вот она, «оружейная комната»! Йес! Ура-а!
Честно сказать, я так боялся, что не получится… И когда увидел ключи под этой надписью, у меня даже в голове зашумело. Аж чуть плохо не стало! Сам не ожидал, что настолько сильно переживаю.
– Ну что?! Получилось? – Митька так гаркнул над плечом сзади, что я едва ему не врезал:
– Охренел?! Подкрадываешься! Вот стрельнул бы я тебе в брюхо, узнал бы тогда, как орать!
– Ну ладно, ладно, что ты? – забеспокоился Митька. – Я от полноты чувств! Нежный какой! Нашел ключи-то? Ох и воняет же здесь! Просто задыхаюсь!
И только сейчас я обратил внимание на то, что в дежурке и правда так воняло, что задохнуться можно. Ох и воняло же! И мухи. Вот откуда мухи, если все было наглухо заперто?! Откуда они взялись?! Нет, я вообще-то слышал, что мухи пролезают в совсем даже микроскопические щели, и не поверишь, что в такую может пролезть здоровенная зеленая гадина, но сейчас в этом убедился. Труп дежурного был облеплен гадами, ползающими по лицу. Зрелище не просто отвратительное, оно с ног сшибало!
– Меня сейчас вырвет! – сдавленным голосом сообщил Митька. Он опрометью бросился на улицу, откуда сразу же донеслись звуки характерного рычания. Но я сдержался. Или привык уже, или как-то не мог воспринимать мертвого Василия Михайловича просто кучей мертвой плоти. Одно дело, когда ты видишь абстрактного мертвеца, поедаемого червями, и другое, когда перед тобой лежит твой хороший знакомый дядя Вася, до последнего исполнявший свой долг перед людьми.
Он дежурил столько, сколько смог. Один, без помощи, отослав всех полицейских по домам. Папин ровесник, дядя Вася, майор полиции Василий Михайлович Осовин. Царство тебе небесное, Василий Михайлович! Надеюсь, что есть все-таки где-то там на небесах рай и там ты встретишься с моими родителями. Память тебе!
Но дышать и правда было трудно. Нужно поскорее отсюда уходить.
Задержав дыхание, я наклонился к Василию Михайловичу и расстегнул на нем поясную кобуру. Достал «макаров», другой рукой отмахиваясь от мерзких мух, норовивших усесться мне на лицо и тыкающихся в губы, сунул пистолет в карман. Выдернул из кобуры запасную обойму и с облегчением разогнулся. Еще раз осмотрел труп дежурного, пульт дежурки и вдруг… едва не ахнул! Автомат! Укорот-«калаш» с откидным прикладом! Стоит в углу, слева от дежурного, прислоненный к сейфу с бумагами – только руку протянуть!
Ох, дядя Вася… знаток жизни! Ты хорошо подготовился к встрече всяких там АУЕ и других гнусных мудаков. Встретил бы ты их как надо, если бы был жив!
Два магазина, перемотанные изолентой, – как в кино. Так обычно делали солдаты на войне, чтобы быстрее перезаряжать. Запомним, тоже надо так делать. Теперь мы на войне!
Автомат – за плечо, через шею. Еще осмотрелся, шагнул к выходу из дежурки и вдруг замер. Повернулся к дяде Васе, перекрестился и негромко сказал:
– Покойся с миром, дядя Вася! Господи, прими его душу!
– Ты вроде никогда в религию не ударялся! – Со стороны отверстия послышался голос Митьки, слегка дрожащий и натужный. – Неужто уверовал?
