1 мая вместе со Смарен-Завинским члены корниловской делегации покинули город и направились в Иркутск, в центр бывшего Восточно-Сибирского военного округа. В Красноярске, видимо, за неимением времени они останавливаться не стали. В Иркутск все четверо членов делегации прибыли в Страстную субботу, 4 мая. Смарен-Завинский, не задерживаясь в городе, проследовал дальше на восток, в Харбин. На прощание он снабдил генерала Флуга несколькими конспиративными адресами для связи с иркутским эсеровским подпольем. Однако уже на вокзале, перед тем как отправиться в гостиницу, члены делегации совершенно случайно завели знакомство с одним из бывших офицеров, который при более близком общении удивительно, но сразу же намекнул на то, что может свести Флуга и Глухарёва с людьми, имеющими отношение к антибольшевистскому сопротивлению. Как такое могло случиться в условиях строжайшей конспирации с той и другой стороны — непонятно. Из «отчётов» всплывает лишь тот факт, что странный офицер сначала обратил внимание на двух симпатичных дам — спутниц Флуга и Глухарёва, пытался за одной из них даже приударить, может быть, выпил для храбрости лишнего ну и, возможно, разоткровенничался.
Через удачно и, главное, вовремя подвернувшегося человека посланцы Добровольческой армии попытались выйти на офицерскую, так называемую «беспартийную» подпольную организацию, однако из этого мало что получилось дельного. Как выяснилось, такой организации в Иркутске вследствие разного рода причин к тому времени уже практически не существовало. Однако новоявленный связной всё-таки познакомил членов корниловской делегации с некоторыми бывшими руководителями разгромленного офицерского подполья, в частности с генералом Л.Я. Симоновым и его зятем подполковником артиллерии Н. Петуховым. А также с некоторыми местными политиками правого толка, такими как адвокат Д.А. Кочнев и член кадетской партии И.П. Кокоулин. Они подтвердили факт полной ликвидации беспартийных подпольных организаций и посоветовали Флугу связаться с ещё сохранившим свои структуры эсеровским вооруженным подпольем во главе с Николаем Калашниковым.
И вот тогда членам делегации, видимо, и пришлось воспользоваться теми явочными адресами, которыми их, как оказалось, весьма кстати снабдил Смарен-Завинский. Однако и на этом направлении поиска сразу же произошла небольшая заминка, вызванная тем, что иркутские подпольщики, существовавшие в условиях непрекращающихся арестов, осуществлявшихся структурами набиравшей силу сибирской ЧК, весьма настороженно отнеслись к явившимся, практически «из неоткуда» личностям. Поэтому им сначала, как и полагалось, устроили небольшую проверку, провели с ними несколько предварительных встреч, которые назначались — по старой эсеровской конспиративной традиции — на кладбище[192]. После чего Флугу, наконец, удалось встретиться с самим Николаем Калашниковым, особоуполномоченным военного министра ВПАС Аркадия Краковецкого по Восточной Сибири.
Таким образом, приходится констатировать, что к приезду корниловской делегации в Иркутске в отличие от других двух крупнейших городов Сибири оказалась в наличии всего одна нелегальная вооруженная группировка. Так, если в Омске существовали как офицерская, так и эсеровская организации при некотором количественном преобладании первой, а в Томске при том же наборе сохранялся ещё и равный баланс сил, в Иркутске к маю в наличии имелись лишь чисто эсеровские вооруженные структуры, а офицерское подполье было полностью разоблачено и фактически ликвидировано. «Элементы, сторонившиеся социалистов, успели сложиться только в небольшие ячейки крайне переменного состава, которые не имели данных для развития в более крупные организации», — отмечали члены корниловской делегации в одном из своих отчётов.
Этот сокрушительный разгром произошёл, как уже говорилось, в силу целого ряда причин, главной из которых оказалась, пожалуй, та, что иркутским подпольщикам приходилось действовать, что называется, под самым боком у правительственных структур большевистской Центросибири, в том числе и органов специального назначения. Так, уже в марте-апреле 1918 г. в Иркутске начали формироваться под руководством большевика с дореволюционным стажем Меера Трилиссера, молодого революционера Ивана Постоловского (министра юстиции в правительстве Центросибири), а также бывшего царского контрразведчика Алексея Луцкого органы сибирской ЧК. В конце февраля в связи с началом нового немецкого наступления вся власть в Иркутске была передана в руки военно-революционного штаба, получившего ещё до того, как сорганизовались органы сибирской ЧК, точно такие же неограниченные полномочия по борьбе с «внутренней и внешней контрреволюцией».