На фоне мягкого красного свечения появились два силуэта с оружием наготове и начали пробираться сквозь мусор. Тот, что справа, первым нас заметил. «Чёрт! Нас двое!»
Другой приблизился и пнул Гоути. Я не понял, ждал ли он реакции или просто ради развлечения.
Хаваллада ответила глухим стоном и ещё сильнее сжалась. Мне этого совсем не хотелось: я не знала, выдержат ли мои грудные клетки. Я подняла взгляд и понизила голос: «Вы здесь именно из-за него. У него огнестрельное ранение в живот».
Тень наклонилась ко мне.
«Это я его доставил. Этот человек...»
Удар прижал мой нос к лицу. Глаза заслезились, в голове замелькали белые звёзды. Я лежал, пытаясь восстановить дыхание, когда чья-то рука пробежала по моему телу, проверяя, нет ли оружия. Телефон нашли и конфисковали.
Другой сделал то же самое с Гоути, затем они оба подняли его и понесли за руки и ноги к фургону за кусты. Я надеялся, что они вернутся за мной, но на всякий случай я поднялся на четвереньки и пошёл следом.
Мой путь был вымощен ржавыми банками и битым стеклом.
Я добрался до рельсов, когда две тени снова появились. Я поднял руки, сдерживая боль в груди. «Я один из вас», — выдохнул я. «Мне нужно на корабль».
Они приблизились, и в левом ухе у меня раздался хриплый нью-йоркский рык. «Заткнись, чёрт возьми!» Меня схватили и наполовину подняли, наполовину втащили в кузов фургона. Боль была невыносимой, но я не жаловался. Одна из теней забралась к нам, и дверь закрылась. В мягком красном свете задних фонарей я видел, как он разрывает липучки на аптечке. Когда мы тронулись, он включил свет в салоне, и я наконец увидел лицо Тэкери.
Он полностью проигнорировал меня, сосредоточив внимание на Гоути в смешанном свете белых и красных фар, высвечивавшихся сзади, когда мы, подпрыгивая, возвращались на дорогу.
На нём была почти такая же экипировка, как в «Кэп 3000». Я дёрнул его за джинсы. «Это я. «Кэп 3000», помнишь? Контакт с кисточкой, цвет был синий. Это я…»
Он разорвал зубами пластиковую упаковку полевой повязки.
«Вы меня узнаёте?»
Он кивнул. «Ты в порядке?» Он говорил как один из группы поддержки Долли Партон.
«Не уверен». Я капнул крови на толстовку спереди, словно показывая ему, что имею в виду. Мы круто спустились вниз и наткнулись на первую крутую виражь.
Тэкери, держа повязку на животе Гоути, потянул его на себя, чтобы найти выходное отверстие. Не найдя его, он начал энергично наматывать бинт на живот хаваллады. «Что, чёрт возьми, здесь происходит, друг мой? Нажали какие-то кнопки, и нам приказали как можно быстрее забрать пулю».
Водитель резко затормозил. Тэкери удержал Эспаньолку на месте, а я оперся руками о пол фургона, чтобы не упасть, когда мы снова резко повернули направо, и я сбил с ладоней ещё немного подсыхающего верхнего слоя кожи. «Произошёл какой-то бардак. Мне нужна твоя помощь».
Он продолжал накладывать повязку, проверяя, не перекрывает ли язык Эспаньолки дыхательные пути. «Эй, чувак, я не знаю, в чём дело, и знать не хочу. Мы ничего не знаем, просто делаем то, что делаем».
На белом фоне появилось еще больше красного света, когда водитель резко затормозил перед следующим поворотом.
«Мне нужно, чтобы ты отправился в порт Вобан».
«Мы только и делаем, что забираем и отвозим людей, мужик. У нас даже нет связи с ребятами внизу».
«Послушайте, у тех, кто убил остальных членов моей команды, есть деньги, есть лодка. Мы должны их остановить, иначе всё это будет напрасно. Они ещё не знают, но ребятам внизу нужно знать, где это. Вот почему я здесь, вот почему у вас есть фастбол для раннего подбора. Нам нужна ваша помощь, времени просто нет!»
Он закончил перевязывать рану и пристально посмотрел на меня.
Я объяснил про 9 мая. «Мне нужно знать, там ли он ещё. Если нет, бейте по другим лодкам, размахивайте оружием, кричите — делайте всё, что нужно, чтобы выяснить, что с ним случилось».
Он помедлил и вернулся к осмотру Эспаньолки. «Как с вами связаться?»
«У тебя есть мобильный?»
Он кивнул. «Впереди».
«Оставь мой, а я заберу твой. Узнай, что происходит в Вобане, а потом звони себе».
Он кивнул и отодвинул люк на переборке. «Эй, Грег, у нас тут проблема. Нам нужно надрать задницы в Антибе после высадки».
Я смотрел в люк, пока мы продолжали спускаться. Мы уже пересекли главную улицу и направлялись в Вильфранш. Люди гуляли повсюду, рестораны были открыты, мигали неоновые вывески.
Затем слева от нас я увидел военный корабль, все еще освещенный, как рождественская елка, в центре залива.
Телефон Тэкери вернули, и люк закрылся. Он включил телефон и передал его мне.
Грег постучал по переборке, и Тэкери сказал: «Мы на месте».
Машина остановилась, затем проехала ещё десять-пятнадцать ярдов и снова остановилась. Снаружи раздался американский голос: «Свет!». Тэккери открыл заднюю дверь и скрылся в левой части машины, когда на стене замерцали последние флуоресцентные лампы. Мы находились в каменном здании с высокой терракотовой крышей; я никого не видел, но вокруг фургона, приближающегося к Тэккери, раздавались всё новые голоса американцев.
«У нас двое парней».
