Выехав на главную дорогу, я ехал с обычной скоростью в центр города, направляясь к побережью и Английской набережной. Дел было ещё много. Нужно было что-нибудь поесть, вернуться в Гриболл и, если повезёт, раздобыть адреса, а потом съездить и посмотреть, где именно они находятся.
Подъезжая к центру города, я увидел ярко-жёлтые огни заправки Shell и подъехал к колонке. Всякий раз, когда появляется возможность заправиться, независимо от того, насколько мало топлива нужно, ею нужно воспользоваться. Наблюдая за проезжающими машинами, я проделал дополнительную процедуру заправки в пластиковой перчатке, чтобы не вдыхать ужасный запах бензина на своей нежной коже. Я возился с крышкой бензобака, мысленно отмечая проезжающие машины, их номера, марку, цвет и количество пассажиров, надеясь, что больше никогда их не увижу. Французские номерные знаки состояли из группы цифр, затем двух-трёх букв, затем ещё одной группы цифр. Проще всего было попытаться зарегистрировать их, просто записав буквы и последнюю группу цифр.
Пока лился неэтилированный бензин, я продолжал осматриваться, высматривая машины с людьми внутри, которые ждали, когда я выйду со станции. Но это была обычная вечерняя толпа, старающаяся вернуться домой, к тому, чем французы занимаются вечером, — а именно, насколько я знал, просто поесть.
Заправившись ровно на пятьдесят франков, я, нагнув шляпу и голову перед камерами видеонаблюдения, заплатил наличными и не стал ждать сдачи. Затем, заехав в отдел воздуха и воды с новой партией перчаток, я проверил, не подложили ли туда какие-нибудь устройства, пока я был в конспиративной квартире.
Я выехал на прибрежную дорогу в сторону Канн и был почти ослеплён встречными фарами и мигающими неоновыми огнями, проезжая по Английской набережной. Неподалёку от аэропорта первая из проституток, работавших по системе «счастливый час», начала свою смену. На ней была леопардовая куртка-бомбер, блестящие серебристые обтягивающие брюки и самые высокие в мире белые сапоги на платформе. По крайней мере, я так думал, пока не увидел одну из её коллег, прислонившуюся к стене в длинном чёрном пальто и огромных чёрных виниловых туфлях на платформе. Она болтала по мобильному, возможно, бронируя номер в одном из бизнес-отелей, обслуживающих аэропорт. Пару дней назад радио «Ривьера» сообщило, что француженки пожаловались в полицию на то, что восточноевропейцы забирают у них весь товар, хотя у них нет виз и права находиться здесь. Полиция отреагировала тем, что задержала всех, а комиссар сказал, что ему, как французу, неловко сообщать, что девушки из Восточной Европы были значительно красивее своих французских коллег, и, вероятно, именно это и стало причиной жалоб.
Оставив аэропорт позади, я увидел ещё больше неоновых вывесок на мысе 3000 и продолжил путь вдоль побережья в сторону Жуан-ле-Пена, решив по пути в Канны заехать за пиццей. Это был сезонный пляжный городок, живший славой шестидесятых и семидесятых, когда Брижит Бардо и другие представители высшего общества приезжали сюда по выходным выпить капучино и попозировать. Здесь всё ещё были свои моменты, но сейчас три четверти магазинов закрыты до Пасхи или начала сезона. Рестораны ремонтировались, а бары перекрашивались.
Глава 19
Я прогуливался по сонному городу. Гирлянды рождественских огней мерцали на улицах, но дома никого не было, чтобы ими полюбоваться. Несколько баров и кафе ещё обслуживали немногочисленных посетителей, но большинство отелей выглядели безлюдными. В нескольких магазинах окна были побелены, словно пластыри на подтяжке лица к следующему сезону.
Я ехал по обсаженной деревьями главной улице в поисках открытой пиццерии на вынос и впился взглядом в двух мужчин, идущих мне навстречу. На мгновение я даже подумал, не галлюцинация ли это, но сомнений не было – кто это был в длинном кожаном пальто, курящий и болтающий на ходу.
Я инстинктивно опустил голову, чтобы козырёк кепки скрыл моё лицо. Я не знал, заметил ли меня Гриболл, и не хотел проверять. У него не было причин это делать: мои фары всё равно должны были временно его ослепить.
Я свернул направо, бросил «Меган» на обочину и быстро вернулся на главную дорогу пешком. Я поднял взгляд налево, и они всё ещё были видны, удаляясь от меня. Они были единственными людьми вокруг; сигаретный дым клубился за ними. Приятель Гризболла был выше его, около шести футов, и у него была копна тёмных вьющихся волос, подстриженных чуть выше плеча. На нём было тёмное пальто длиной три четверти поверх чего-то похожего на джинсы. Сзади я не мог разглядеть его как следует, но готов был поспорить, что это тот самый человек, которого я видел на полароидных снимках в квартире Гризболла. Они тихо и серьёзно разговаривали друг с другом, продвигаясь по дороге.
