Вход в химчистку находился сразу за погрузочно-разгрузочной площадкой. Я заглянул в стеклянные двери и увидел всю дорогу до кафе, а также место, где коридор поворачивал направо к стойке регистрации.
За химчисткой, на другом углу Пале-де-ла-Скала, примерно в шести метрах над землёй, стояла камера. Сейчас она была направлена не в ту сторону, потому что была слишком занята слежкой за перекрёстком внизу. Я надеялся, что ситуация не изменится. Я вернулся к «Мегану» тем же путём, каким пришёл.
Я выскочил из Acura и пошел осмотреть железнодорожную станцию, прежде чем отправиться в Ниццу и Кап-3000. Пришло время подготовиться к короткой встрече с моим новым приятелем Тэкери, о которой я договорился вчера в своем электронном письме Джорджу.
Я въехал в торговый комплекс чуть позже половины одиннадцатого. Надев одноразовые перчатки, я достал из-под сиденья адресную бумагу, затем вытащил её из защитной упаковки. Я мысленно перебрал адреса, прежде чем развернуть её, проверяя себя: это был последний раз, когда я их видел. Затем я сложил её ещё раз и скатал так плотно, чтобы можно было втиснуть обратно в большой палец перчатки, оторвал лишнюю плёнку и засунул в карман джинсов.
Я вышел и запер дверь, когда в нескольких сотнях ярдов от меня на взлётно-посадочную полосу приземлился самолёт. На мгновение показалось, что он вот-вот приземлится на пляже.
Большую часть комплекса занимала розничная компания Lafayette с ее огромным универмагом и супермаркетом деликатесов, а пространство вокруг было заполнено магазинами, продающими все: от ароматических свечей до мобильных телефонов.
Когда я проходил через автоматические стеклянные двери, из динамика надо мной неслась какая-то безвкусная музыка. Санта-Клаусов было немного, зато было много мерцающих огоньков и киосков с рождественскими безделушками. В одном из них продавался целый ассортимент разноцветных бархатных головных уборов, от цилиндров до шутовских колпаков с колокольчиками. Эскалаторы перевозили между двумя этажами толпы покупателей с гигантскими пластиковыми пакетами, распухшими по швам. Это было единственное место, которым я пользовался больше одного раза. Оно было большим, многолюдным, и я счёл это разумным риском. Мне нужно было зайти в интернет, а в кафе было слишком камерно. Если я не буду пользоваться картой или банкоматом, это место должно было подойти.
В атриуме стояли четыре новеньких «Ягуара» из местного автосалона, лобовые стёкла которых были увешаны рекламными материалами. Слева от них находился вход в «Галерея Лафайет», двухэтажный универмаг.
Продавец «Ягуаров» со скучающим видом сидел позади машин, за белым пластиковым комплектом садовой мебели с зонтиком. Он был окружён стопками блестящих каталогов, но его нос был плотно застрял в журнале «Nice Matin». Возможно, он понял, что ноябрь — не время покупать машины; сейчас самое время покупать носки, тапочки и рождественские подарки для мамы.
Начнём с самого начала. Я зашёл в сэндвичную, купил себе багет бри и большую чашку горячего кофе и взял всё это с собой в Le Cyberpoint. Это был не магазин, а набор телефонных интернет-станций, каждая из которых представляла собой обычный телефон, подключенный к небольшому сенсорному экрану и металлической клавиатуре, а также к большому стальному шарику вместо мыши. Их было восемь, и в основном ими пользовались дети, которых родители приводили с телефонной картой, чтобы те заткнулись на часок-другой, пока они ходят по магазинам.
Я поставил кофе на кофемашину, чтобы унять жжение в пальцах и засунуть в рот хрустящий багет, прежде чем вставить телефонную карту в слот и войти в систему. На фоне играла музыка, слишком тихо, чтобы её услышать, и слишком громко, чтобы игнорировать, а Hotmail заваливал меня рекламой на французском и английском, которой хватило бы, чтобы заполнить весь вечер просмотра телевизора. От Джорджа не было ни слова. Он, вероятно, ждал адреса, которые я передам Тэкери в час дня, и ничего нового он мне сообщить не мог.
Я закрыла магазин и вытащила телефонную карточку, на которой всё ещё оставалось шестьдесят два франка. Забирая кофе, я пролила немного в кофемашину и резко отпрянула, чтобы капли не попали на меня. Явно раздражённая собой, я тщательно протёрла экран, клавиши и мышь салфеткой, в которую был завёрнут багет, до тех пор, пока не оставила ни единого отпечатка. С пригоршней мокрой бумажной салфетки и с подобающим извиняющимся выражением лица я вышла из «Le Cyberpoint» и направилась к машине, остановившись по дороге, чтобы купить рулон 35-миллиметровой плёнки и красно-жёлтый шутовской колпак с колокольчиками.
До столкновения оставался всего час, поэтому я повернул ключ зажигания «Мегана», включил радио «Ривьера», надел латексные перчатки, вытащил плёнку из пластикового контейнера и заменил её свёрнутыми адресами.
