Тот день начался, как и любой другой из сотен прожитых мною дней и единственное, чем он отличался от всех других, так это тем, что стоя у зеркала с бритвой в руках, я, вдруг, отключился на несколько мгновений и, словно бы провалился в небытие. На меня, вдруг, глянуло из зеркала, лицо какого-то совершенно неизвестного мне существа с темной кожей, волнистыми, черными волосами и странными, маленькими глазами. Нижняя часть лица этого существа, была наполовину покрыта какой-то белой субстанцией, а в руках оно держало непонятный мне предмет. Существо показалось мне не то чтобы омерзительным, но пугающим своим непривычным видом. После этого я снова отключился еще на какое-то время, а затем, очнувшись, продолжил бриться.
После минутного размышления я понял, что несколько мгновений назад просто не узнал в зеркале свою собственную физиономию. Это ощущение неузнанности осталось столь же резким и отчетливым и после того, как я вышел из ванной комнаты. Старик уже приготовил завтрак и, сидя в своей инвалидной коляске, делал утреннюю зарядку, выжимая тяжеленные гантели. Увидев, что я вышел из ванной, он бросил гантели на пол и быстро покатил на кухню. За завтраком мы почти не разговаривали и лишь под конец, наливая мне еще одну чашку кофе, Старик сказал мне:
– Мальчик, тебе нужно как можно скорее покинуть эту страну. Здесь стало слишком опасно жить, а тебе еще нужно найти себе женщину, чтобы она родила тебе сына.
Довод Старика относительно того, что жить в России стало слишком опасно, я вполне разделял. Мне и самому было видно, что с каждым днем положение в стране становится все хуже и хуже. Коррупция достигла невероятных размеров, а народ в стране был полностью закабален. С одной стороны над ним измывались коррумпированными чиновниками, а с другой ему приходилось быть быдлом для всех воротил криминального мира от мала до велика. При этом между бандитскими вожаками еще и шла постоянная борьба, в ходе которой очень часто гибли совершенно посторонние люди.
Не успевали отстрелять одних криминальных сеньоров, как им на смену приходили другие, молодые, еще более алчные и кровожадные. Те, кто был призван бороться с преступным миром, милиция и прочие спецслужбы, сами стали хищниками и старались урвать в этой вакханалии беспредела кусок пожирнее. Уже не была расслоения на бедных и богатых, как в эпоху хищнического капитализма, речь вполне можно было вести о феодальной дикости, когда охамевшие вконец наркобароны, нефтяные короли, принцы воровского мира и прочая сволочь, безнаказанно истязала безоружных и безропотных горожан и жителей села. Впрочем, в некоторых случаях дело обстояло и того хуже, некоторые новоявленные кавказские князьки вели себя и вовсе, как рабовладельцы времен Древнего Рима.
После выборов две тысячи четвертого года страна снова, как и во времена "железного занавеса" оказалась в полной изоляции. Западный мир рассматривал Россию уже не только как сырьевой придаток, но и как свалку отходов своей жизнедеятельности. Россия рассматривалась Европой, как неисчерпаемый колодец дешевой рабочей силы и рынок сбыта залежалых товаров. Никто уже не вел разговоров о вхождении России в европейское сообщество и запад, охотно открывая двери российским нуворишам с их миллиардными состояниями, крепко-накрепко закрыл их перед простыми гражданами, если это конечно не были безропотные слуги и чернорабочие, готовые работать за жалкие гроши и не показываться на люди. Даже Белоруссия и та ограничила въезд к себе российских граждан, не говоря уже о том, что попасть в страны Балтийского Союза или в Польшу, стало для жителей этой страны почти невозможным, а скоро, после очередных президентских выборов, могло стать и еще хуже. Допивая кофе, я спросил его:
– Старик, как ты планируешь сделать это? Ты ведь знаешь, что меня лишили английского гражданства, а получить загранпаспорт я не смогу.
– Выедешь по моему паспорту, Мальчик. – Строгим голосом сказал он и добавил – Думаю, я смогу сделать для тебя несколько десятков шагов в аэропорту, а загримировать тебя будет совсем не сложно. Вряд ли эти бандиты смогут распознать подмену. Мой паспорт еще действителен для выезда из этой страны.
О таком варианте бегства из России, я никогда даже и не думал и потому спросил Старика:
– Мне будет трудно без тебя, Старик. Как по твоему я смогу найти себе женщину?
На этот вопрос у него тоже был готов ответ:
– Не волнуйся, женщину я тебе уже нашел, она будет хорошей матерью твоему сыну, а после того как он родится, ты прекрасно сможешь обходиться без меня. К тому же эта женщина англичанка и ей даже не понадобится паспорт и виза.
Старик сказал это с такой спокойной уверенностью, что я успокоился, но все же спросил его:
– Ты уже говорил с ней, Старик?
