При этом я не давал ему сорвать со рта скотч, чтобы он не начал криками призывать братву себе на помощь. Не смотря на то, что этот парень был на полголовы выше меня ростом и тяжелее килограмм на тридцать, да к тому же, явно, был опытным кик-боксером, ему так и не помогли навыки, полученные им на ринге и в уличных драках. Отделал я его, как Бог черепаху и уже через пять минут он рухнул к моим ногам, корчась от боли и заливая пол кровавыми соплями. Нанеся ногой, еще несколько жестоких и сильных, ломающих кости, ударов по извивающемуся телу, я снова крепко связал его, затолкал пинками под столик и, аккуратно вешая на спинку стула трофейный бронежилет, сказав ему напоследок спокойным и равнодушным голосом:
– А теперь лежи тихо сволочь и ничем не напоминай мне о себе, может быть тогда я забуду про тебя и ты останешься в живых.
На меня с ужасом смотрели четыре пары глаз. Бандиты с плохо скрытой тревогой ожидали, что я предприму дальше. А дальше я собирался провести уже не столько акцию устрашения, для Огурца вполне хватило бы и моего первого демарша, сколько примерно наказать безжалостного негодяя. Вот поэтому-то следующим я поднял с пола насильника Шарфуди, прислонил его к колоне и сказал ровным и спокойным голосом без малейшего признака гнева:
– Ну, что же джигит, вот теперь ты покажешь всем, мне, моей девушке, своим корешам и, главное, Наташе, какой ты у нас сильный и храбрый воин. С беззащитным ребенком ты справился, ишак облезлый, посмотрим теперь, как ты справишься со мной. Но учти, попытаешься закричать, позвать кого-нибудь на помощь, моя девушка тут же пристрелит тебя, как бешенную собаку! Поэтому сражайся молча, недоносок.
Шарфуди оказался парнем с крепкими нервами и потому спокойно протянул мне связанные руки. Увидев столь явный вызов, я демонстративно снял с себя куртку и вежливо поклонился ему, прижимая руку к сердцу, показывая тем самым уважение к своему врагу. На самом деле я просто ожидал, что драка с этим двухметровым бугаем может оказаться делом весьма непростым и хлопотным, а потому и решил схватиться с ним налегке. Оставшись обнаженным по пояс, чтобы показать этому бугаю свою мускулатуру, я перерезал шнур, стягивающий руки бандита, небрежно бросил ему под ноги нож типа Рэмбо и молча отступил на несколько метров.
Наташа испуганно всхлипнула, но Ольга вложила в её руки "Кольт" сорок пятого калибра без патронов и молча погладила девушку по спине. Сама она твердо держала в руке "Беретту" с навинченным на ствол глушителем. Мой соперник нагнулся за ножом, перерезал свои путы на ногах и выпрямившись сорвал скотч с лица. Сверля меня ненавидящим взглядом, он прохрипел глухим, дрожащим от гнева голосом:
– Я вирежу твой сердце, черный свинья! – И добавил еще несколько слов по-чеченски, смысла которых я не понял.
Этот чеченец хотя и был здоровенным парнем огромной силы, оказался совсем никудышным бойцом. Похоже, что он брал у кого-то уроки карате, но учение, явно, не пошло ему впрок. Двигался он тяжело и неповоротливо, размахивая ножом направо и налево, словно мухобойкой. Поймав его руку с ножом в захват, я с хрустом сломал ему не только кисть, но и лучевую кость и моментально нанес кулаком сокрушительный, ломающий хрящи, удар в гортань, а затем оглушил ударом ладоней по ушам и, крепко обхватив ладонями его голову, заставил его рожу встретиться со своим коленом раза три или четыре, из-за чего она мигом сделалась плоской, как у калмыка. Свалив его серией коротких, но мощных ударов в корпус на пол, напоследок я нанес ему убийственный удар сапогом по гениталиям, зло приговаривая:
– Ты дерьмо, а не джигит и не достоин быть мужчиной. Да, и красавицей ты тоже никогда уже не будешь, ишак чеченский.
Вцепившись левой рукой в волосы горячего горца, я резко подняв голову Шарфуди, чтобы показать его разбитую в кровь морду племяннику Антипа. Фейс чеченцу я отрихтовал крепко, да, и вообще избил до полусмерти. Кричать он уже не мог, а только слабо хрипел, дрожал всем телом и мелко сучил ногами по полу. Глядя прямо в глаза Огурцу, я медленно нанес его кунаку зазубренной стороной ножа несколько кривых, глубоких порезов, не столько опасных для жизни, сколько уродующих его гнусную физиономию садиста и насильника. Пожалуй, я все-таки несколько перестарался с этим Шарфуди, хотя мне все равно нужно было на ком-то показать Огурцу, что его ждет в случае неповиновения и отказа от сотрудничества.
В те минуты, Джейн, я действовал исходя из обстоятельств и даже не подумал, что своими действиями я превратил этого обычного бандита, насильника и убийцу, в опасного и кровожадного террориста, получившего из-за меня кличку Сиплый Евнух, на совести которого, в настоящий момент, числятся десятки кровавых террористических актов. В какой-то мере именно я своей жестокостью сделал из него свирепого и безжалостного хищника, на которого потом охотился долгие годы, пока Трибунал не изловил его в горах Пакистана.
