Боевик истово верил в то, что его хранит Аллах, как тогда, в ущелье на границе с Грузией, когда он обязан был погибнуть под бомбами русских штурмовиков, как погиб почти весь его отряд. И теперь, когда боевики попали в засаду в русской деревне, Хусейн Шарипов выжил один из всех и смог добраться до своих, раненый, почти без оружия. Он не сбился с пути, не умер от бессилия, не истек кровью, а оказался здесь, в палате американского госпиталя.
-- Ты много раз мог погибнуть, должен был погибнуть, но ты жив, потому что ты еще нужен Господу! Пришел час доказать, что ты правоверный не словами, а делами! И пусть отныне не будет хозяев над тобой, но ты сам станешь хозяином, гордым и сильным! Такова воля Аллаха!
Хусейн Шарипов так и остался сидеть на постели, и в голове его эхом звучали слова странного старца. А незваный гость исчез, словно в воздухе растворившись. Чеченец так и не понял, когда тот выскользнул из палаты, прокравшись мимо крепко спавшего охранника, мимо задремавшей медсестры, прикорнувшей в свете настольной лампы. Он незамеченным покинул госпиталь, пройдя по безлюдным в этот поздний час коридорам, и растворился в спящем городе.
Уходя, командир подразделения психологической войны Корпуса стражей исламской революции, по пути успевший сменить личину, превратившийся из дервиша в обычного гастарбайтера откуда-нибудь из Средней Азии, обернулся, увидев, как свет зажегся в окне палаты Хусейна Шарипова. Майор Парзан Фариди усмехнулся. Его слова достигли цели, зерна упали на плодородную почву. Психологический портрет чеченского полевого командира, составленный еще саудовскими специалистами, и переданный ими через полковника Нагиза Хашеми, оказался точен до мелочей.
В следующий раз Хусейн Шарипов встретился со странным дервишем, будто способным проходить сквозь стены, оставаясь незамеченным для всех, кроме того, к кому он являлся, уже за пределами госпиталя. Джим Уоллес все же разрешил чеченцу вернуться к своим людям, опасаясь бунта боевиков, сидевших взаперти на базе. Свою ошибку сменивший гнев на милость агент ЦРУ так и не осознал до конца.
Глава 3 Тигр готовится к прыжку
Камчатский край, Россия - Приморский край, Россия
8 ноября
Капитан первого ранга Владимир Шаров, широко шагая, подошел к трапу, перекинутому на берег с борта подводной лодки Б-464 "Усть-Камчатск", ошвартованной у причальной стенки базы Тихоокеанского флота в бухте Ильичева близ Петропавловска-Камчатского. Субмарина была похожа на огромного кита округлостью обводов, а рубка возвышалась над водой, точно плавник. Сходства добавляло резиновое противогидролокационное покрытие, обтягивавшее корпус подводной лодки, похожее на лоснящуюся кожу морского млекопитающего. Только не знала история этого мира с самого зарождения в нем жизни существ длиной почти семьдесят три метра и весом за три тысячи тонн. Это был не фантастический исполин, обитатель морской пучины, а творение человеческих рук, совершенное в своем роде и чудовищно смертоносное в умелых руках. Таких, как у бывшего капитана первого ранга бывшего Военно-морского флота России Владимира Шарова.
У трапа, там, где прежде стоял вахтенный матрос или целый мичман, путь моряку заступил американский морской пехотинец. Губастый перекачанный негр, на котором форма едва не лопалась по швам, натягиваясь при каждом движении, хмуро уставился на подошедшего Шарова из-под среза легкой кевларовой каски. Часовой был полностью экипирован, его могучий торс покрывал бронежилет, поверх него морпех натянул разгрузочный жилет, а на плече висел карабин М4
-- Пропуск, сэр!
Владимир Шаров привычно протянул запаянную в пластик карточку со своей фотографией, именем, написанным латиницей, и штрих-кодом. Морской пехотинец, несмотря на свой дикий вид, сноровисто провел по глянцевой поверхности ручным сканером, и, дождавшись подтверждающего сигнала, бесстрастно произнес:
-- Проходите, сэр!
Американец отступил в сторону на шаг, и Шаров ловко, точно восемнадцатилетний, взбежал по крутому трапу, оказавшись на борту подводной лодки. Под ногами упруго вибрировала обшивка, толстый слой резины скрадывал звук шагов. Прежде, чем нырнуть в распахнутый люк, Владимир Шаров остановился, сунув руки в рукава камуфляжного бушлата без каких-либо знаков различия, широко расставив ноги, и задумчиво посмотрел вдаль.
Над головой хрипло кричали чайки, белыми росчерками кружившие в вышине. От самого берега на восток уходил простор Тихого океана, серая поверхность которого сливалась где-то далеко-далеко с затянутым серыми свинцовыми облаками небом. Время от времени из них начинал сыпаться мелкий моросящий дождик-чилима, водяная взвесь, висевшая в воздухе клубами сырости. Колышущаяся дымка скрывала линию горизонта, смазывала ее серым маревом. И где-то там, на самой границе неба и земли, угадывались сквозь пелену дождя стремительные обводы эскадренного миноносца "Ховард" ВМС США, бросившего якорь на внешнем рейде.
