Пять человек, постоянно озираясь, осторожно крались по переулку, стиснутому между высоким забором из красного кирпича, настоящей крепостной стеной, с одной стороны, и покосившимся деревянным палисадником, для надежности, наверное, обмотанным ржавой колючей проволокой. Трое из них, одетые в классический камуфляж "флора", не выпускали из рук оружие, автоматы АК-74. по их движениям, по слаженности, с которой действовали эти трое, можно было понять, что это солдаты, возможно, бывшие, и сейчас они были готовы к бою.
Двое их спутников были явно гражданскими. Это было ясно и по их горнолыжным курткам и утепленным штанам, с которых спороли яркие лейблы и нашивки ради лучшей маскировки, и по тому, как эти двое вели себя. Один из них постоянно крутился вокруг своей оси, не снимая с плеча видеокамеру, второй же, державшийся постоянно рядом, тащил за спиной небольшою рюкзак, из которого торчал термос.
Под ногами хлюпала грязь, в которую превращался временами начинавший сыпать с серых низких облаков снег. И только этот звук нарушал окутавшее окраины Нижнеуральска безмолвие.
- Моторы! - один из вооруженных людей вскинул руку, жестом приказывая остановиться. Все замерли, приседая, чтобы не быть слишком заметными мишенями.
- По ходу, из города кто-то едет, - предположил вооруженный потертым АКМС молодой парень с пушком над верхней губой и багровым шрамом на пол-лица. - Вот чудаки!
Звук автомобильного двигателя приблизился, а затем стал стихать, отдаляясь к горизонту, и вдруг прервался раскатистой очередью из пулемета, сопровождаемой треском одиночных выстрелов.
- В укрытие, - приказал командир небольшого отряда. - Давай к деревьям!
Он первым перевалился через невысокий заборчик, помогая человеку с видеокамерой и при этом ругаясь:
- Шевелись, журналист, твою мать! Давай под дерево, и замри, пока не скажу!
Оператор съемочной группы "Би-Би-Си" Уильям Бойз, чудом не зацепившись за забор и ничего не порвав, кинулся к зарослям кустарника, слыша, как за спиной громко пыхтит его напарник, репортер Гарри Хопкинс. Двое британцев сжались под кустами, ожидая, что в любой миг на их ненадежное укрытие обрушится град снарядов или спикирует выпущенная из поднебесья американским истребителем ракета.
Иностранные репортеры, поневоле оказавшиеся в осажденном городе, за несколько прошедших дней успели многое узнать про войну, и многое увидеть, хотя не считали себя новичками в таких делах. Они бродили по городу, снимая все, что видели, саму жизнь защитников города, раз за разом отражавших атаки. Они пережили штурм, который встретили в первых рядах защитников города, снимая все, что попадало в объектив камеры, слыша, как вокруг рвутся снаряды и свистят над головами пули, летящие с обеих сторон. Вот и теперь репортеры покинули относительно безопасное убежище, чтобы сделать очередной репортаж, старясь не думать о том, что он может стать для них и последним. Они были лишь сторонними наблюдателями, но оказывались мишенями для той и для другой стороны, несмотря даже на приставленную по личному приказу генерала Бурова охрану.
Сейчас эти охранники, обратившись в зрение и слух, делали все, чтобы первыми обнаружить любой намек на угрозу себе и своим "подопечным". Особенно пристально они вглядывались в низкое хмурое небо. Родной город, знакомый до последнего булыжника в мостовой, стал смертельно опасным с некоторых пор. Беспилотный разведчик "Предейтор" мог появиться в любой миг, выпустив свои ракеты по первой попавшейся цели, которую находившиеся за много километров отсюда операторы сочли бы достойной не дешевой ПТУР AGM-114 "Хеллфайр". И пять человек, крадущиеся по закоулкам, вполне могли привлечь их внимание.
- Похоже, тихо все, - выдохнул, немного расслабившись, командир партизан. - Не по нашу душу. Отряд, продолжаем движение!
Вернувшись на дорогу, все пятеро двинулись дальше, к окраине города, туда, откуда и донеслись звуки короткой перестрелки. Партизан, шагавший рядом с Хопкинсом, взглянул на англичанина, спросив с горькой усмешкой:
- И на черта вам все это, а? Вас же убьют и даже не заметят, что вы - пресса!
- А вам зачем? У каждого своя работа, свой долг! Наш долг - рассказывать миру правду, без прикрас!
Партизан только покачал головой, а взгляд его продолжал обшаривать окрестности в поисках возможной угрозы. Наконец, переулок уткнулся в глубокий овраг, заполненный бурой грязью, а по другую его сторону была видна серая лента шоссе, ведущего прочь из осажденного города, совершенно пустая, если не считать дымившейся легковушки, стоявшей поперек дороги, наполовину скатившись в кювет.
- Что там произошло? Я хочу подойти ближе, - потребовал Хопкинс. - Генерал дал нам полную свободу действий!
- Впереди американская застава. Они блокировали все дороги, ведущие из города. Увидят - расстреляют!
- Можете остаться здесь, если так страшно, - фыркнул журналист.
- Хорошо, идем. Я с тобой, - предложил партизан. - Твой напарник останется здесь, с мужиками. За тебя голову только мне снимут, за вас обоих - всем разом! Давай, журналист, по-пластунски, за мной!
