Внешне все было привычно, обыкновенный инструктаж, если не считать того, что оружие, обращение с которым демонстрировал бывший майор спецназа, никогда не состояло на вооружении Российской Армии, и то, что происходило все не в казарме, а в кубрике, на глубине нескольких десятков метров под поверхностью Охотского моря.
Подводная лодка Военно-морских сил России Б-464 «Усть-Камчатск», вновь поднявшая Андреевский флаг, под мерный, ощущаемый на уровне подсознания гул дизель-генераторов двигалась курсом на восток. Она направлялась навстречу восходящему солнцу, на скорости всего семь узлов, лениво вращая изогнутыми лопастями гребного винта, маскируясь за естественными шумами никогда не знавшего покоя океана. Над головами собравшихся в не отличавшемся простором помещении людей было не менее двадцати метров ледяной воды, и вдесятеро большим было расстояние до скрывавшегося в вечной тьме океанского дна.
Вода сдавливала корпус подводной лодки с чудовищной силой, которой стойко сопротивлялась обтянутая шумоизолирующим покрытием конструкционная сталь. Достаточно было малейшей слабины, едва заметной бреши, и вода, сотни тонн ледяной воды, ворвется внутрь, стремительно заполняя отсеки, проникая во все закоулки, лишая немногочисленный экипаж подлодки шансов на спасение. Здесь, на глубине, любая оплошность могла стать фатальной, но бойцы особой диверсионной группы, собравшиеся на очередное занятие, старались не думать о постоянной опасности, грозившей им со всех сторон, продолжая заниматься привычными делами.
— Итак, бойцы, у кого какие вопросы? — Командир партизан обвел своих спутников изучающим взглядом.
— Товарищ майор, как мы будем всем этим пользоваться, если даже не можем как следует пристрелять оружие? — раздался голос с задних рядов.
Отыскав взглядом говорившего, Беркут приказал:
— Старший лейтенант Тохтырбеков, встать!
Партизан поднялся, выпрямившись во весь рост. В отличие от своих более высоких товарищей, макушкой зацеплявшихся за низкие своды отсека, бывший офицер Внутренних Войск сделал это безо всякого риска.
— Объясняю старшему лейтенанту и всем присутствующим, — веско произнес Тарас Беркут, буквально придавив тяжелым взглядом Тохтырбекова к палубному настилу. — Наша задача — не устраивать войну, а доставить устройства на территорию врага, замаскировать их и по условному сигналу произвести подрыв, после чего, воспользовавшись неизбежной в таком случае паникой, покинуть Соединенные Штаты. При этом мы должны всеми силами избегать обнаружения. От столкновения с войсками противника уклоняться. Ваша сила — не в огневой мощи, а в скрытности, в том, что враг никогда не поверит, что мы в состоянии осуществить подобную операцию в его глубоком тылу. И, если все пройдет по плану, нам не придется сделать ни единого выстрела, для того, чтобы победить, товарищи бойцы.
Партизаны понимающе кивнули. Для каждого из них это было не в новинку. Бойцы, повторяя действия своего командира, принялись разбирать и собирать пулеметы, лязгая затворами, но при этом их взгляды время от времени сходились на лежавших в дальнем углу отсека, у переборки, массивных свинцовых цилиндрах с полустершейся маркировкой. Самое страшное оружие, рядом с которым пистолеты и автоматы казались обычными кусками железа, еще ждало своего часа, и вскоре ему предстояло быть пущенным в ход, третий раз за всю историю человечества, чтобы поставить точку в затянувшейся войне.
Партизаны, выбранные среди тысяч бойцов для особой миссии, привычно занимались по плану, изучая чужое оружие, вспоминая полузабытые английские слова, проводя долгие часы над картами, до боли в глазах всматриваясь в сделанные с большой высоты снимки незнакомых городов. Только это им и оставалось, чтобы скоротать долгие дни пути на глубине. А вот экипажу подводной лодки скучать было некогда, все, от последнего матроса до командира корабля, не покидавшего мостик ни на минуту, были заняты делом. Вот и сейчас капитан первого ранга Владимир Шаров находился в помещении главного командного поста, куда стекались все данные, поступавшие из-за прочного корпуса подлодки.
Гидроакустический комплекс МГК-400 «Рубикон», работавший в пассивном режиме, чутко улавливал посторонние звуки, трансформируя их в целеуказание для торпед, покоившихся в массивных трубах торпедных аппаратов. При этом сама подлодка двигалась почти бесшумно. На глубине любой звук казался громом набата, распространяясь на сотни миль, привлекая внимание врага, накрывшего уже эти воды частой сетью. Беглую подлодку искали, бросив против горстки храбрецов силы целого флота, но пока все усилия врага оставались тщетны.
