– Нет. У нас практически не бывает ложных срабатываний – ну, то есть когда сигнализация включается по ошибке. А если это не ошибка и в дом действительно кто-то забрался, тогда выезжает специальная тревожная группа. Я же занимаюсь техническими вопросами – установка системы, демонтаж… Ну еще ремонт, если понадобится. Так что часто мы с ним не пересекались.
– Выходит, выезд тревожной группы тоже предусмотрен договором?
– Насколько я знаю, да.
Содержание их беседы Санъюн в подробностях заносил в протокол.
– Разрешите задать вопрос о вашем визите к профессору двадцатого августа. Заявку на демонтаж камер наблюдения вы получили в этот же день?
– Да, все правильно.
– Профессор буквально несколько месяцев назад сменил персонал, отвечавший за его дом. Зачем потребовалось снимать видеонаблюдение, да еще так внезапно?
– Хм, даже не знаю… Такие заявки обычно поступают в колл-центр, а дальше их передают специалистам по удержанию клиентов – отдел ретенции, так они называются. Насколько я знаю, там их уговаривают остаться, предлагают различные дополнительные услуги, но если клиент на уговоры не поддается, то тогда уже заявку окончательно передают нам.
– Возможно, профессор что-то сам вам пояснил?
– Да не особо. Мне вообще-то эта ситуация тоже показалась странной. Я спросил, почему он решил отказаться от видеонаблюдения: может, какие-то замечания есть или недоволен чем… Но он ничего объяснять не стал, сказал, что просто вот так решил – и всё. Потом, правда, я еще раз переспросил, и он ответил, что нашел другую фирму.
– Какую?
– Он не сказал. Я было поинтересовался, но он дал мне понять, что такие вопросы задавать некорректно – типа, «а вам обязательно нужно об этом знать?». Поэтому я дальнейшие расспросы прекратил – в конце концов, я же не из отдела по работе с клиентами, мне это не нужно.
«Хм, только поменял обслуживающий персонал, каких-то больших эксцессов тоже не было, а контракт расторг… Тут сама собой напрашивается мысль, что какие-то подводные камни все-таки имелись. Надо будет выяснить, в какую фирму он собрался переходить». Отложив это в памяти, Санъюн перешел к следующему вопросу:
– В которому часу вы пришли к профессору?
– Где-то в десять утра. Я поехал к нему прямо из дома, даже в офис не заезжал.
– Судя по записям на дорожных камерах, вы пробыли там около трех часов. На демонтаж обычно требуется так много времени?
– Три часа? Надо же, я даже внимания не обратил… Хотя в том доме было много камер, даже в подвале имелась. С ней, я помню, как раз особенно много мороки было. А, и еще меня профессор чаем угощал в перерыве, тоже какое-то время заняло.
– Больше ничего? Может, еще какие-то обстоятельства вспомните?
– Он несколько раз спрашивал, сохраняет ли компания копии видео с камер. Я сказал, чтобы он не волновался: это строжайше запрещено законом о защите персональных данных. Все диски с видеозаписями я при нем пересчитал и тут же ему отдал.
«А ведь среди улик, собранных в особняке, дисков не было… Куда они могли подеваться?»
– И где в доме были установлены камеры?
– Перед воротами две, одна в гостиной и еще одна в дальней комнате за гостиной.
«В той самой, где нашли тела Чхве Чжинтхэ и Со Чжинъю».
– А еще у него под землей помещение было, типа лаборатории – то ли для опытов, то ли для исследований, не знаю. Так там тоже камера была подвешена. В общей сложности всего пять камер.
– Возможно, вы почувствовали или заметили в доме что-то странное, необычное?
Чхольвон покачал головой.
– Нет, личное знакомство мы с ним не водили и близкими друзьями тоже не были. Как уже говорил, я пытался узнать у него, почему он решил отказаться от камер, но профессор мне ничего толком не сказал. Потом я попил чай, закончил работу и ушел.
Действительно, уличная камера зафиксировала, как техник выходит из дома и идет по обочине.
– Расскажите, пожалуйста, что вы делали двадцать первого августа.
Этот вопрос удивил свидетеля: он недоумевающим взглядом посмотрел на Санъюна.
– Нет-нет, не волнуйтесь, мы вас ни в чем не подозреваем. Это стандартная процедура, обычный вопрос для уточнения данных, мы его всем задаем. Просто что помните из того дня, то и расскажите.
Техник ненадолго задумался, потом ответил:
– В тот день у меня было где-то четыре заявки на установку систем. В последнем доме пришлось повозиться; когда закончил, было уже где-то полседьмого вечера или даже ближе к семи. Короче говоря, поздно работу закончил. Поэтому позвонил на фирму, предупредил, что в офис возвращаться уже не буду. Мы обычно так и делаем, если заказ к концу рабочего дня закрываем. А потом у меня была встреча, и я сразу направился туда, даже домой не заходил, чтобы переодеться.
– Что за встреча?
– Да с одноклассником бывшим, до ночи с ним сидели-выпивали. Потом он вроде как собрался в службу «трезвый водитель» звонить или типа того, из-за этого поругались немного, но в результате пошли спать в чимчжильбан[15]. Утром там же помылись, похлебали супчика, чтоб похмелье не мучило, да на том и разошлись. Время уже было на работу идти, так что прямо оттуда в офис и поехал. А потом работал целый день.
