Мёнчжуну оставалось лишь пораженно хлопать глазами. Он перестал хоть что-то понимать в тот самый момент, когда увидел, что тела убитых родителей Рохи кладут в труповозку. Но после того, как ему сказали про операцию Хиэ, все снова стало для него просто и понятно: решающим стало только одно – жизнь дочки. На все остальное он смотрел через призму этого единственного критерия. Кто с ним так поступил, зачем это было нужно, почему использовали именно его – все эти вопросы он просто выбросил из головы, и там сразу стало легко, свободно и просторно. Теперь же все снова становилось сложным и запутанным.
– А кто тогда, если не ты?
Мёнчжун еще плотнее вдавил трубку в ухо, но все равно заозирался по сторонам – не слышит ли Рохи. Та, похоже, подавилась креветкой, и тетка-торговка давала ей воду и стукала по спине, одновременно озираясь по сторонам и явно высматривая его. Мёнчжун прижался к стене.
– Ты сейчас где? – спросила в телефоне Хеын.
– На рынке. В тот дом сейчас нельзя, там опасно.
– За тобой что, уже следят?
– Ты же новости смотрела: полиция ищет машину, которая на месте происшествия засветилась. – Мёнчжун глубоко вздохнул и сказал с упреком несправедливо обиженного: – Я похититель детей, а не убийца.
Даже ему самому стало понятно, насколько глупо звучат его слова. Тем не менее это было правдой – он действительно никого не убивал. И буквально минуту назад был абсолютно уверен, что все это происки Хеын.
– Давай прямо сейчас встретимся и все обсудим. А то я уже совсем ничего не понимаю.
Хеын замялась. «Хиэ!» – мелькнуло в голове у Мёнчжуна.
– А ты сейчас где?
– Я? Да я тут выехала ненадолго…
Он почувствовал, как его душу наполняет холод. «Она больше не мать», – подумалось ему. Бросить больную дочь, не хотеть быть с ней рядом – это даже хуже, чем три года назад, когда она их просто бросила. Только сейчас Мёнчжун понял, что больше ничего не испытывает к бывшей жене: было грустно и обидно, но он вычеркнул ее из сердца.
– Я так понимаю, что все это время тебя с Хиэ не было.
Хеын ненадолго замолчала.
– Сейчас есть вещи поважнее.
Вот прямо так категорично и заявила, мол, родная дочь – это неважно. И куда только дрожь в голосе подевалась… Ну что ж, вот все и определилось: эта женщина больше не мать – в который раз пришлось в этом убедиться. Но встретиться с ней все равно надо. Встретиться, чтобы по крайней мере выяснить, она это устроила или нет. А если не она, то тогда кто. И какое отношение этот кто-то имеет к Хиэ. А также почему убиты родители Рохи.
– Ты сейчас где? Я подъеду.
– Лучше не сюда. Давай встретимся в Ёнчжи-доне. Помнишь то кафе, куда мы раньше ходили?
«Не хочет говорить, где находится… Нужно будет взять такси. Или лучше все-таки на метро?» Мёнчжун в задумчивости вышел из своего закутка, бросил взгляд на Рохи – и оцепенел. В трубке Хеын продолжала что-то говорить, но ему уже было не до этого. Тетка из лавки-фургончика поддерживала девочку, а та обессиленно висела у нее на руках. Торговка заметила его и что было мочи закричала:
– Эй, папаша!
В какой-то момент Мёнчжуну показалось, что время словно погрузилось в вакуум – замедлилось и едва течет сквозь него. А потом этот вакуум пронзил вопль тетки:
– Папаша! Дочка твоя… Да быстрей же ты, сукин кот!
От этих воплей окружавшая его стена вакуума рухнула, и время понеслось снова: ноги Мёнчжуна сорвались с места, и он с сумасшедшей скоростью помчался к фургону.
– Рохи!!!
На земле возле лотка виднелись пятна ее рвоты.
– Здесь ребенок, примите без очереди!
До больницы они доехали на «скорой». Едва машина остановилась, санитары тут же переложили Рохи на каталку и повезли в приемный покой. Мёнчжун словно привязанный бежал за каталкой до кабинета экстренной помощи. Пока медики занимались своим делом, он, обливаясь слезами точь-в-точь как незадачливый отец из сериалов, пытался до них докричаться:
– Температура поднялась… (всхлип)… Потом вырвало… А потом ни с того ни с сего сознание потеряла… – Его пояснения были сбивчивыми, половина слез, половина слов.
К задыхающемуся от волнения Мёнчжуну обратилась медсестра:
– Наш персонал сам со всем справится. Вам же необходимо сходить оформить карту приема пациента.
– А?
Под напором медсестры он отступил на шаг и поднял заплаканное лицо. Немного придя в себя, увидел, что девочку уже осматривает доктор. Одновременно с этим вторая медсестра, быстро воткнув ей в вену иглу-катетер, делала забор крови на анализ. «Не из-за меня ли она так мучается? Почему ее так внезапно стошнило и стало плохо? Почему снова приходится смотреть, как маленького ребенка тычут иглами: сначала Хиэ, теперь Рохи?» Все эти мысли давили на Мёнчжуна изнутри, а снаружи его подгоняла медсестра, в который раз повторяя, что ему нужно заполнить документы. Она не отставала от него до тех пор, пока он действительно не пошел оформляться. Так что если с медиками все действительно было как в сериале, то сам он очутился в зоне суровой реальности.
– Что?.. А, да-да.
