В этот момент Мёнчжун каким-то образом почувствовал, что обстановка вокруг него странно изменилась. Врачи и сестры неотложки, которые занимались Рохи, что-то тихо обсуждали между собой, то и дело бросая в его сторону косые взгляды. Мёнчжуну снова стало не по себе, как только что в регистратуре. Зря он Рохи как дочку оформил… Да еще и номер удостоверения личности назвал… Медики заметили, что он за ними наблюдает, и тут же отвернулись – явно что-то скрывают. Один из врачей одними глазами, чтобы не заметил Мёнчжун, показал сестре на телефон, и та, прячась за спинами остальных, сняла телефонную трубку. Нервы у Мёнчжуна снова натянулись до отказа.
– Папа! – Слабый голос девочки немедленно привел его в чувство. Он оглянулся и увидел, что Рохи уже сидит на кровати.
– Ты как? Голова не кружится?
– В туалет!
В глазах у нее уже были заметны прежние напор и уверенность, говорила она тоже внятно и разборчиво. И про туалет не канючила, как другие дети, а сказала четко и прямо, в своей отрывистой манере, звучащей, скорее, как приказ. В принципе, можно было сказать, что и на этот раз все обошлось, вот только странное поведение персонала по-прежнему тревожило. Хотя Рохи об этом знать не обязательно.
– Хорошо, пошли.
Мёнчжун достал из-под кровати ее обувь, помог обуться, потом перевесил флакон с раствором на передвижной штатив и последовал за шаркающей по коридору Рохи, толкая капельницу перед собой.
– Позвонила?
Вместо ответа на вопрос врача медсестра лишь мрачно кивнула. После чего последовал тяжелый вздох.
– Я бы таких уродов просто убивала!
Когда девочке закатали рукава, чтобы поставить капельницу, то медики просто застыли от увиденного. Рука под длинной футболкой (и это в такую-то жару!) представляла из себя один сплошной синяк с кровоподтеками. Вся внутренняя поверхность от плеча до локтя была усеяна чем-то вроде уколов от иглы. Это что же такое надо было с ребенком вытворять? У всей бригады неотложки аж в глазах помутилось от гнева. Без лишних разговоров они решили сообщить об этом в полицию, что, собственно, и требовала от них должностная инструкция. Чтобы отец девочки ничего не заподозрил, они аккуратно переместились поближе к телефону. Именно в этот момент им передали кое-что из регистратуры: это был документ о содействии закрытому полицейскому расследованию в поисках пропавшего ребенка по имени Чхве Рохи. Если среди поступивших в приемное отделение будут замечены дети, то сотрудников больницы просят немедленно связаться с полицией: либо по общенациональному номеру 112, либо напрямую по мобильным телефонам сотрудников уголовного розыска Йонина. Ниже приводился список контактных лиц и их номера, а в самом низу была прикреплена фотография пропавшей девочки, очень похожей на их пациентку. В карте, правда, было указано имя Ким Хиэ, но понятно, что если ребенок похищен, то его настоящее имя никто называть не будет. Хотя даже если это не та девочка, все равно имелось подозрение на жестокое обращение с детьми. Поэтому они без малейших колебаний позвонили по указанному телефону.
«Лишь бы только побыстрее приехали», – волновались медики, так как отец с дочерью должны были уйти, когда закончится раствор в капельнице. Но полиция действительно проявила расторопность: в приемный покой уже спешно заходили Мун Чжухёк и Пак Санъюн. Заметив, что весь персонал отделения собрался у дежурного поста, они подошли к ним.
– Это вы звонили в полицию? – негромко спросил Чжухёк, показывая удостоверение.
– Да, мы, – полушепотом ответила медсестра. – Вот только имя девочки другое указано.
– Ничего, мы всё проверим. Проведите нас, но только тихо. Где они сейчас?
Медбригада дружно повернулась в сторону туалета в глубине отделения. Чжухёк и Санъюн помчались туда: мужской был пуст, но девочка могла попроситься в женский. Санъюн без стеснения толкнул дверь, из которой как раз выходила какая-то женщина: напуганная, она вжалась в стену.
– Прошу прощения.
Пускаться в объяснения было некогда – оставив изумленную женщину недоумевать у него за спиной, они прошли внутрь. Но ничего, кроме разочарования, их там не ожидало – лишь опрокинутая капельница валялась на полу в луже вытекшего раствора.
Где-то за час до этого Санъюн сидел в общем кабинете, где работала их сводная группа, и крайне внимательно рассматривал фото, снятые дома у убитых супругов. Ему бросилось в глаза одно отличие, которое не встретишь в семьях с детьми, – внутри все чисто и аккуратно, даже слишком. Если в доме есть ребенок, то так быть просто не может. Пусть ты и супербогач, живущий в огромном особняке, все равно там и сям будут валяться разбросанные игрушки, а на полках громоздиться кучи детских книжек. А детские книжки – они особенные: выпускаются в самых разных форматах и в самых разных расцветках, так что как ты их на полках ни расставляй, все равно будет выглядеть неаккуратно – его замужняя сестра когда-то на это жаловалась.
