Мёнчжун кивнул и пошел на выход. Сенсоры сработали, дверь автоматически раскрылась. Стойка регистратуры находилась справа от процедурного кабинета. Мёнчжун постарался отбросить переполнявшее его волнение и сказал:
– Мой ребенок… Им сейчас там занимаются…
Сидящий за стойкой молодой регистратор, даже не подняв головы и не отрывая взгляда от монитора, положил пальцы на клавиатуру.
– Имя ребенка?
– Чхве Ро…
Запнувшись на полуслове, Мёнчжун испуганно съежился: он чуть не забыл, кем на самом деле является и в какой ситуации находится. Назови он настоящее имя девочки – и об этом тут же сообщат в полицию. «Что, хочешь, чтобы на тебя наручники прямо здесь надели? Тогда не видать тебе операции Хиэ, как своих ушей!» Мёнчжун чуть не до крови прикусил нижнюю губу. Регистратор наконец поднял удивленные глаза на странного посетителя:
– Чхве – как?
– Нет-нет, Ким Хиэ.
Мёнчжун назвал номер удостоверения личности дочери. Во рту у него все пересохло, нервы были натянуты как струна: регистратор моргнет – а у него в горле перехватывает так, словно на него накинули удавку. Хотя в реальности прошло лишь несколько секунд, но для Мёнчжуна они показались вечностью. Наконец сотрудник больницы кивнул и вновь заколотил пальцами по клавиатуре.
«Уф!» Мёнчжун не смог сдержать вздох облегчения. Но не успел он расслабиться, как тут же накатила вторая волна кризиса.
– Господин заведующий! – Парень за стойкой обернулся и позвал начальство.
Из глубин регистратуры всплыл какой-то непонятный мужичок лет пятидесяти, непрерывно поглаживающий себя по круглому выступающему животику. Молодой регистратор показал ему что-то на экране, заглядывая толстячку в глаза и явно ожидая реакции. Мёнчжун почувствовал, что заведующий изучающе на него смотрит, поэтому неловко улыбнулся и от напряжения покрепче ухватился пальцами за край стойки. «А ну как у них там прошла информация, что Хиэ уже госпитализирована?» Вот сейчас этот заведующий как что-то заподозрит, как вспомнит, что сегодня по новостям передавали, и как его узнает! Если дело действительно примет такой оборот, тогда нужно будет бежать отсюда со всех ног. Раз Рохи уже в больнице, то о ней в любом случае позаботятся и сделают всё, что нужно. А если ему удастся вырваться, то тогда, конечно, он выдаст себя как преступника, но зато выиграет время, чтобы продержаться до операции Хиэ.
– Ладно, пока прими, а там посмотрим.
– В смысле «посмотрим»? – спросил Мёнчжун пересохшими губами.
– Да это у нас сбой в компьютерной системе. С вас тринадцать тысяч восемьсот вон.
– А, в этом плане…
Мёнчжун пошарил по карманам и достал деньги – это Хеын дала ему на оперативные расходы. «Даже тут не своими расплачиваюсь…»
– Всё в порядке, вы оформлены. Вот ваш чек, а это передайте, пожалуйста, медсестре. – Парень из регистратуры протянул распечатанный лист с номером пациента.
Мёнчжун схватил обе бумажки и бросился назад в отделение. Стресс от возможного разоблачения уже прошел, и теперь он больше переживал за Рохи.
В палате она была одна: у изголовья кровати висела капельница, раствор из которой быстро вливался в небольшую детскую руку. «Ребенок, игла…» У Мёнчжуна снова защемило в груди: он вспомнил свою дочь. Веки у Рохи были прикрыты: она то ли спала, то ли просто лежала с закрытыми глазами. Похоже, лечение действовало: покраснение спало, жар тоже. Бледность пока оставалась, но выражение лица было теперь гораздо более спокойным.
– Скажите, что ребенок до этого ел?
Пока он отрешенно смотрел на Рохи, сзади подошел доктор. Это был молодой человек не больше тридцати лет, под белым халатом синий костюм, на груди бейджик с надписью «Чон Чжэхан, врач приемного отделения».
– Креветки в кляре.
– А у нее, случайно, нет аллергии на креветок?
– Ну-у…
Мёнчжун сконфуженно моргал, уставившись в пол: про аллергию он не знал, да и откуда? А сама Рохи об этом не помнила – вот и наелась…
– Мы сейчас прокапываем ее антибиотиками, это снизит аллергическую реакцию. Симптомы, как видите, уже ослабляются. Если она ела только креветки, то, скорее всего, у нее на них аллергия. Но если вы точно не уверены, тогда нужно будет сделать полный тест на аллергены, он покажет общую картину. Это уже амбулаторно.
– Хорошо, я понял. А что сейчас?
– Сейчас с ней всё в порядке. После капельницы ей должно стать лучше, так что вы сможете ее забрать.
Мёнчжун радостно выдохнул:
– Спасибо вам!
– Не за что. А это дайте мне. – Врач показал на бумажку из регистратуры, которую Мёнчжун так и держал в руке. Получив медкарту, он слегка поклонился и передал ее сестре за столом.
Мёнчжун снова опустил взгляд на Рохи. Надо же, аллергия… Ему про это было невдомек. Да и вообще он мало что про нее знал. Оно, конечно, понятно, но это постепенно становилось опасным. До сентября времени оставалось немного – так ли уж необходимо ему постоянно держать девчонку при себе? Он вздохнул и провел руками по лицу, словно смывая груз забот.
