Санъюн посмотрел на следующую фотографию: комната Рохи. Никаких кукол, никаких игрушек, никаких полок с яркими книжками. Ну, допустим, детских книжек у нее не было – так бывает. Но ведь книги у нее в комнате все-таки были, вот только полки смотрелись уныло-ахроматично: лишь черное и белое в различных оттенках. Инспектор двумя пальцами коснулся экрана планшета, увеличил картинку. Больше половины книг на полке – явно не детские: по психологии и другим мудреным предметам, изучающим природу человека. Дети такое обычно не читают. А может, это профессорские книги сюда поставили? Санъюн в сомнениях покачал головой: «Ага, в огромном доме – и места не хватило…»
– Шеф! – Оклик Чонмана вернул его в реальность. Чуть ли не вприпрыжку подчиненный подбежал к Санъюну. – Насчет девчонки позвонили!
В кабинете все оторвались от своих дел и посмотрели на них. К его столу быстро подошел Чжухёк.
– Это точно?
Санъюн вскочил с места, его кресло откатилось назад и стукнулось о стеллаж.
– Откуда?
– Из университетской больницы.
– Больницы? Есть пострадавшие?
Чжухёк сильно помрачнел.
– Уж не с Рохи ли что-то случилось?
– Говорят, поступила с аллергической реакцией.
– То есть похититель из-за аллергии сам ее в больницу привел? – Санъюн недоверчиво скривился, мол, чушь какая-то. – Он, часом, не дебил? Может, ему мозгов не хватает?
Так или иначе, но Санъюн и Чжухёк помчались в больницу. Выпрыгнув из машины, они забежали внутрь, увидели, что весь медперсонал столпился возле туалета, и кинулись туда. Но ни Чхве Рохи, ни ее похитителя там уже не было.
Когда они шли в больничный туалет, Мёнчжун был как на иголках. Слишком уж бросалось в глаза поведение врачей и сестер: похоже, медики заподозрили неладное. Но сбежать было невозможно: Рохи еще не прокапали. Состояние ни туда, ни сюда: и попадаться нельзя, и убежать тоже. Когда у него уже мозг расплавился и кишки внутри завернулись от безысходности, девчонка сама вытащила иглу из руки. Не веря своим глазам, Мёнчжун ошарашенно глядел, как капли раствора стучат по полу.
– Уходим. Рядом с туалетом есть еще один выход на улицу, – с застывшим лицом сказала Рохи.
…И вот теперь они идут по обочине шоссе: девочка впереди, мужчина сзади, отставая где-то шага на два. Некоторое время Мёнчжун поспевал за ее мелкой поступью, но надолго его не хватило. Сколько же им еще так идти? Он протянул дрожащую руку и позвал попутчицу:
– Эй, послушай… Ты сама-то как? Может, надо было оста…
От слов Мёнчжуна Рохи встала как вкопанная, развернулась к нему лицом и окинула ледяным взглядом. Он ускорил шаг и догнал ее.
– Э-э-э…
Едва Мёнчжун раскрыл рот, чтобы перейти от своего блеяния к чему-то более вразумительному, как девчонка быстрым движением отвернулась к обочине, подобрала валявшуюся там палку и моментально приставила к его горлу. Веки Мёнчжуна задрожали, он судорожно, с прибулькиванием, дернул кадыком.
С жестким взглядом, от которого бросало в дрожь и который просто невозможно было представить у ребенка, Рохи спросила:
– Ты кто?
Дежурный техник из службы безопасности университетской больницы еще был на работе, поэтому записи с камер можно было посмотреть сразу на месте. Точное время было известно, так что нужный кусок нашелся быстро. Поскольку эта клиника являлась центральной окружной больницей Йонина, то и приемное отделение было оборудовано по последнему слову техники, в том числе качественными HD-камерами. Бывает, что камеры устанавливаются такие, что на них лица разглядеть вообще невозможно: черно-белые, с низким разрешением, толку от них немного. Но тут, на их счастье, картинка была вполне неплохая.
На экране бригада неотложки толкала перед собой каталку, за край которой держался мужчина. Вот на нем и было сфокусировано внимание полицейских.
– Здесь ребенок, примите без очереди!
«Да ладно! Неужто камеры настолько хороши, что даже звук записывают?» Но звук был не с видео – сзади стоял врач приемного отделения, явно довольный произведенным эффектом от своей реплики. По его лицу было понятно, что ему до смерти интересно, что тут делает полиция, и он решил увязаться за ними. Когда полицейские, вздрогнув, обернулись, врач усмехнулся и пояснил:
– Это тот мужчина так кричал. Потому его и приняли за отца – уж слишком он был взволнован и всех подгонял. А он точно ее похитил?
Кажется, врачу захотелось поиграть в детектива. Санъюн отвернулся и снова погрузился в просмотр видео. В какой-то момент лицо девочки, лежащей на каталке, четко попало в объектив камеры, установленной на потолке.
– Стоп! Здесь можно увеличить?
Техник из охраны кивнул с видом «ну само собой» – похоже, он очень гордился своими гаджетами. Одной рукой застучал по клавиатуре, другой ловко крутнул колесико регулировки масштаба изображения: кадр стал крупнее и лицо получилось разглядеть вполне отчетливо.
– Это она, – сказал Санъюн.
– А это тогда кто? – Чжухёк помахал медкартой, где было записано имя «Ким Хиэ».
