– Секунду. – В динамике что-то щелкнуло, и связь оборвалась.
Разговор ненадолго вызвал оживление среди ожидавших в приемной, но, похоже, у них даже на любопытство сил оставалось немного, и они снова опустили глаза в пол.
Секундой дело не обошлось – им пришлось ждать не меньше пяти минут, пока дверь наконец открылась и к ним вышла медсестра.
– Вы по какому вопросу?
Чонман показал удостоверение и сказал, что им нужно проверить одного пациента, после чего мотнул головой в сторону посетителей, давая понять, что не хочет говорить при свидетелях. Сестра впустила их внутрь и, как только они вошли, сразу же заблокировала дверь. Похоже, пропускная система здесь действительно была строгая. Навстречу полицейским вышла женщина в белом халате.
– Я дежурный врач отделения. Чем могу помочь?
– У вас есть пациентка по имени Ким Хиэ?
Уже задавая вопрос, они поняли, что Хиэ здесь: в самом центре палаты на кровати лежала маленькая девочка. Глаза у нее были закрыты, к телу подключены различные трубки, по телосложению скорее походила на дошкольницу – в общем, выглядела как сломанная кукла-марионетка на веревочках.
– А, вот же она! Скажите, вы с ее родителями никогда не встречались? Может, отца когда-нибудь видели?
– Да, видела несколько раз. Он часто сюда приходил. Хотя в последнее время что-то не появляется…
– Случайно не знаете, почему?
– Подробностей не знаю. Знаю только, что раньше он вообще не оплачивал больничные счета. Когда девочка лежала в обычной палате, то он всегда старался незаметно туда пробраться, чтобы ему о долгах не напоминали. Жалко было, конечно, что в этой ситуации ему ничем помочь нельзя… Но сейчас все разрешилось – и задолженность погашена, и даже депозит за операцию внесен, так что уже назначена дата, когда ее будут делать.
– То есть он полностью оплатил лечение и операцию?
Санъюн и Чонман переглянулись: это было крайне подозрительно. Если родители похищенного ребенка мертвы, то откуда тогда взялись деньги? Преступник же выкуп не получал. Но полицейские не забыли про опустошенный сейф в доме профессора. А также про наличие у подозреваемого судимости за убийство. Может, все-таки именно он провернул это дело? Определил, где у камер мертвые зоны, пробрался в дом, забрал все ценное, что там было, убил хозяев, а когда дочке, ставшей свидетельницей его преступления, удалось сбежать, то снова через мертвую зону камер выбрался наружу, сел в машину, припаркованную в укромном месте, и похитил ребенка… Могло же такое быть? Могло.
– А на какой день назначена операция?
Если уж отцовская любовь в нем настолько сильна, то не прийти на операцию в назначенный день он не сможет.
– А какое это имеет отношение к полиции?
– Подробности пока раскрыть не можем, но, если в общих чертах, мы ищем отца этой девочки. Не могли бы вы взглянуть на эту фотографию?
Санъюн показал врачу фото на своем телефоне. Это был кадр с видеокамеры, заснявшей приезд Рохи в больницу.
Взгляд женщины коротко дрогнул, после чего она быстро посмотрела на фото и сразу кивнула:
– Да, это он, отец Хиэ. Но почему он в приемном покое нашей больницы? Что он там делает? – Ее распирало от любопытства.
Расследование было по-прежнему закрытым, и врач не могла знать про «подвиги» Мёнчжуна, но если статус дела изменится на публичный, то ей станет понятно, каким человеком был этот несчастный отец, которого она так жалела.
– Так когда будет операция?
– Второго сентября.
Выйдя из реанимационного отделения, инспекторы тут же направились в администрацию больницы. Там их снова ждала надоевшая процедура предъявления удостоверений, а также информация о размере оплаты и плательщике: 50 миллионов вон поступили от Ким Мёнчжуна.
В оперативном штабе расследования было созвано срочное совещание, на котором, конечно же, присутствовали Санъюн, Чонман и Чжухёк. Последний доложил, что сегодня целый день занимался установлением контроля над основными дорогами Йонина, а также шоссе и автомагистралями, ведущими из города, но пока это никаких результатов не дало. Завтра мероприятия будут расширены, а контроль усилен. Кроме того, Чжухёк осторожно высказал мнение, что во внутренних помещениях всех детских учреждений страны нужно разместить ориентировки на разыскиваемую Чхве Рохи. То есть, другими словами, предложил сделать расследование публичным. Закрытое следствие имело смысл поначалу, чтобы не спугнуть или не спровоцировать похитителя и найти его по горячим следам. Но если сразу это сделать не удалось, то сейчас формат поисков нужно менять.
После Чжухёка о результатах сегодняшней работы доложил Санъюн. Самый большой успех – установление личности похитителя. Это придаст расследованию новый импульс. Лица у всех посветлели, но осадок от того, что дело очень уж странное, все равно оставался. Начальник уголовного розыска, возглавлявший штаб расследования, нахмурился и сказал:
