Хм, даже если Пак Чхольвон и Чхве Донок о чем-то договорились, то все равно непонятно, зачем и кому нужно было мстить спустя 30 лет. Санъюн поручил Чонману продолжить поиск свидетелей того конфликта, повесил трубку и еще раз осмотрел дом. «Что же с ними случилось?» Казалось, что внутри каждый уголок, словно паутиной, затянуло тьмой, так что вообще ничего разобрать было невозможно.
Начштаба сдержал обещание и прислал пять человек в подмогу. Он выделил самых лучших людей, словно от решения этого дела зависела его жизнь. Команда была опытной, часто принимала участие в обысках и выемках: такие и на кухне всё перетряхнут, и туалетом не побрезгуют.
– Вы тут хоть стены сносите, но тайник найдите обязательно – очень вас об этом прошу, – напутствовал их инспектор.
Группа распределилась по дому и начала обыскивать буквально все помещения: спальни, гостиную, кухню, туалет, кладовки, чуланы, подсобки и даже подземную лабораторию, которую Санъюн с Сонхуном уже вроде как осмотрели. Слова детектива они восприняли буквально: ни один сантиметр дома не остался непроверенным, не ускользнул от их внимания. Даже мебель не поленились приподнять и картины из рам выдрать. И где-то часа через полтора их усилия увенчались успехом.
– Нашел! – донеслось из рабочего кабинета профессора, который тот использовал и как библиотеку.
Инспектор помчался туда. Пол в кабинете был весь завален книгами, сброшенными с опустевших полок. Книжные шкафы-купе разобраны – раздвижные стеллажи свалены в кучу на полу. Санъюн сразу посмотрел на открывшуюся стену, ожидая увидеть сейф или потайную дверь, ранее невидимую за шкафами. Однако ничего подобного там не было. Инспектор вопросительно посмотрел на оперативника, производившего обыск. А тот с торжествующей улыбкой во весь рот похлопал по стопке толстых книжек, лежащих на столе.
– Это что?
Явно полагая, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, сыскарь раскрыл одну из книг.
– Ух ты! – выдохнул Санъюн.
Внутри была россыпь распечатанных листов, не проклеенных и не скрепленных корешком. Получается, профессор оторвал шесть-семь обложек, вставил внутрь свои материалы и положил среди других книг. Вот уж воистину: хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу. А оперативник – молодец, очень толковый! Да и вся их команда отлично сработала. Инспектор показал им большой палец.
– Все эти документы передайте на юрфак университета Хангук, профессору Ю Сонхуну. Я его предупрежу, он будет в курсе.
Инспектор набрал приятеля и объяснил ситуацию.
– Ну ты и крут! – восхитился тот.
– Дело это конфиденциальное, поэтому, когда разберешься, никому ничего не говори. Ну и по возможности не откладывай в долгий ящик: займись сразу и дай мне знать.
Выйдя наконец из профессорского дома, Санъюн сел в машину и поехал в управление – нужно доложить начальству об открывшихся обстоятельствах и ждать звонка от Сонхуна. Также нужно будет установить, где еще был Чхве Чжинтхэ в день убийства. Возможно, это поможет понять, зачем ему понадобилось убивать жену. Кроме того, до сих пор непонятно, где сейчас находится Чхве Рохи: у группы из службы поиска несовершеннолетних пока больших успехов не было…
Погруженный в эти мысли, Санъюн не обратил внимания на машину, все это время следовавшую за ним.
Он заметил ее лишь на площади Ынпха, когда на круговом перекрестке дистанция между машинами сократилась. Санъюн посмотрел на часы – было начало двенадцатого ночи. Если дело настолько серьезное, что создается штаб расследования, то полицейские про все забывают: поесть, поспать, то, что есть официальные рабочие часы… Единственное, что они помнят про время, – есть первые трое суток, та самая критическая фаза, когда преступление можно раскрыть по горячим следам. Но если она уже прошла, то ощущение такое, что ты уперся в стену или в отвесный склон, по которому теперь нужно карабкаться, отбросив все остальные мысли.
Свернув с кольца направо, Санъюн заехал в небольшой проулок с односторонним движением: до управления полиции так было короче. В этот момент с противоположной стороны проулка тоже заехала машина и двинулась ему навстречу, хотя там на въезде стоял запрещающий знак – не заметить его было нельзя, но вот все-таки кто-то ухитрился. Дорога здесь была узкая, двум машинам не разъехаться. Санъюну захотелось проучить горе-водителя: пусть это и не автотрасса с интенсивным движением, но правила все равно соблюдать надо. Инспектор посигналил ему раз, другой, на что в той машине включили дальний свет. Он слепил – глаз поднять было невозможно. Полицейский со злости еще пару раз посигналил наглецу, но никакой реакции не последовало.
«Ну, я долго держался, а ты, смотрю, все нарываешься!» Санъюн для разминки похрустел шеей, заглушил мотор и открыл дверь.
Только после этого фары выключились, и из машины вылез водитель – мужчина в надвинутой на глаза кепке, чтобы не было видно лица. До этого его тоже рассмотреть не удалось – тонировка на стеклах была слишком темной.
