– Ну вот, а когда я училась в средней школе, Пак Чхольвон меня разыскал. Он чувствовал вину, что из-за него моя жизнь была разрушена. Я вообще не хотела его видеть, но… но поскольку мне тогда приходилось нелегко, я приняла его помощь. Потом вышла замуж, родила дочь. Думала – всё, на этом злоключения закончились. Но тут вернулся СПИД. А считалось ведь, что генетические ножницы его вырежут. СПИД обычно развивается через десять лет. Когда они прошли, я думала, что вылечилась. А тут больше двадцати лет прошло – и рецидив… Я так думаю, это мой приемный отец Чхве Донок что-то с операцией напутал. Но у него уже не спросишь – умер. Ко всему прочему еще и Хиэ заболела… И тут мне случайно стало известно, что, оказывается, эксперименты по изменению ДНК у людей и не прекращались. Я разозлилась, но одновременно и подумала: «Вот он, мой шанс». На девочках эта методика не работает, я это еще в детстве на своем опыте совершенно точно узнала. Получается, наш профессор занимается мошенничеством. Понятно, что если б спонсоры про это узнали, то разразился бы скандал. Я признаю́, что под этим предлогом хотела вымогать у него деньги. Поэтому Пак Чхольвон, который отвечал за камеры в клинике Хегван, и попросил отдать ему на обслуживание еще и профессорский дом. Но про убийство я ничего не знала, это правда.
Закончив говорить, Хеын глубоко вздохнула.
– Зачем нужно было похищать ребенка? – спросил Санъюн.
– Если б я просто его шантажировала, то Чхве Чжинтхэ мог бы спрятать все улики, а потом заявить на меня в полицию. А девочка была главным свидетельством, без нее он уже никуда не делся бы… Постойте, а что же с Чхольвоном? Где он сейчас?
– В тюрьме.
Хеын закусила губу – похоже, сильно переживала за своего знакомого.
Санъюн оглядел дом – очень небольшой и чистый. «Уж не стараниями ли Чхольвона он ей достался?» Осматривая обстановку в квартире, инспектор встретился глазами с Хеын и отвел взгляд.
– Где вы были двадцать первого августа?
Хеын посмотрела Санъюну прямо в глаза. Она поняла, что это проверка ее алиби. А Санъюн в свою очередь понял, что нет нужды говорить банальные фразы о том, что это просто стандартная процедура и что они у всех про это спрашивают. Женщина, опустив глаза, тихо сказала:
– Я была в больнице. Проходила ВИЧ-терапию.
– Вот, вы просили. – Чонман протянул Санъюну чек из магазина.
Инспектор только приехал из дома и, видимо, не сразу включился в работу: он смотрел на чек, словно не понимая, к чему это и зачем. По пути в управление его не отпускали мысли о другой женщине – Со Хеын, и ее непростом детстве, которому можно было лишь посочувствовать. Как сдержанно и спокойно она сказала, что готова понести любую ответственность! Но теперь, пусть и с запозданием, он вспомнил, что вчера просил напарника выяснить, что покупала Со Чжинъю в супермаркете 19 августа.
– А, да. Спасибо.
Санъюн внимательно начал рассматривать чек, проверяя позицию за позицией, и в какой-то момент его глаза заблестели. «Морковь, курица, картофель, лук… да это же ингредиенты для куриного супа!» Итак, 19-го числа Со Чжинъю покупает продукты, чтобы готовить самой, а 21-го заказывает то же самое блюдо в ресторане? Как-то сомнительно… Санъюн снова начал перерывать документы, нашел название и адрес заведения, из которого пришла доставка, после чего схватил куртку и выбежал из кабинета.
Ресторанчик, в котором заказывали куриный суп, находился примерно в двадцати минутах езды от дома Чхве Чжинтхэ – там таких был целый ряд. В первой половине дня заведение, судя по всему, не работало – когда инспектор зашел внутрь, в зале никого не было, лишь с кухни донеслось неприветливо: «Мы закрыты».
– Мне нужно у вас кое-что узнать, – Санъюну пришлось слегка повысить голос.
Изнутри послышались хрусткие шаги, и к нему вышел здоровенный мужик в фартуке – видимо, владелец ресторана. Мужик стянул резиновые перчатки и с высоты своего роста посмотрел на инспектора сверху вниз:
– В чем дело?
Санъюн показал удостоверение, и недовольное выражение сползло с лица здоровяка. Полицейский огляделся: поскольку ресторан специализировался на торговле навынос, то зал был небольшим – всего на четыре столика.
– Скажите, вы сами занимаетесь доставкой?
– Нет, я же готовлю; если еще и еду развозить буду, ничего не успею. У нас для этого специальный курьер есть.
– Ага, а где он?
– Э-э-э… А вам зачем? – По взгляду хозяина было понятно, что он переживает, уж не натворил ли чего его работник.
– Конкретных деталей сообщить не могу, но никаких претензий у нас к нему нет. Мы просто хотели уточнить, куда он отвозил заказы двадцать первого августа.
– Ну, он пока не пришел. А насчет двадцать первого… – Мужчина положил перчатки на стол, обтер руки о фартук и подошел к кассовому аппарату с терминалом. Санъюн, заглядывая ему через плечо, тоже посмотрел на экран: в системе сохранялись все сделанные заказы. Они ввели запрос на 21 августа. Доставок было довольно много – видимо, ресторан пользовался популярностью.
– А телефона заказчиков у вас нет?
