Я приостановился, проводил их взглядом, затем посмотрел на реку. Катамаран пристал к противоположному берегу, и трое ребят в гидрокостюмах помогали взойти на борт девушкам, недавно махавшим им руками. Жизнь на грешной Земле продолжалась, но мне почему-то казалось, что теперь она течёт мимо меня, а я здесь только присутствую. В роли стороннего наблюдателя.
Не знаю, что больше сказалось: то ли то, что Мишка вытащил меня на природу развеяться, то ли время потихоньку нивелировало апатию, но с этого дня я стал понемногу приходить в себя, возвращаясь к обычной человеческой жизни. А к концу третьей недели незапланированного отпуска вышел на работу.
И потянулась рутина будней. Дни мелькали с такой скоростью, будто я держал в руках отрывной календарь и методично срывал листок за листком. Вроде бы какие-то события происходили, и я в них принимал участие, но стоило оглянуться назад, как они тускнели, низводясь до никчемных, и я понимал, что ничего ярче и насыщеннее трёх дней в Бубякине в моей жизни не было. И не будет.
Поначалу шеф не загружал меня повседневной работой и предоставил время для написания диссертации. Я посидел несколько дней, перечитал свои наброски, готовые главы, обработанные и необработанные материалы исследований и в конце недели в категоричной форме заявил шефу, что тема моей диссертации – лабуда на постном масле, и я её защищать не буду. Шеф изменился в лице, но кричать не стал, молча принял моё решение и в понедельник отправил в командировку в Алтайский край, на озеро Яровое. С глаз долой, из сердца вон. Я его понимал: он столько надежд возлагал на меня, видел во мне чуть ли не преемника, но и я поступиться принципами не мог. После Бубякина тема моей диссертации представлялась не только мелкотравчатой, но и откровенной псевдонаучной галиматьёй.
Послали меня в командировку с молоденькой лаборанткой Дашенькой Строговой, и я сразу заподозрил, что не случайно. То ли Мишка нашептал на ухо шефу о моей вселенской апатии, то ли шеф сам так решил, заранее предвидя фиаско нашей поездки, но в попутчики мне назначили именно Строгову, которая, вопреки своей фамилии, отнюдь не отличалась строгим нравом.
Если кто-нибудь думает, что Алтайский край – это сплошные горы, он глубоко ошибается. Бóльшая часть Алтайского края представляет собой ровную как стол степь, выжженную солнцем, с редко-редкими, практически незаметными, травинками ковыля. Озеро Яровое с голыми берегами раскинулось по этой степи идеальным, до самого горизонта, серебряным зеркалом, так нестерпимо блестящим на солнце всей поверхностью, что в глазах начинало рябить даже после короткого взгляда. На западном берегу озера раскинулся громадный, некогда засекреченный химический комбинат, работавший на оборонные нужды страны, а немного далее по берегу на юг, за пределами санитарной зоны, располагался небольшой посёлок городского типа для работников комбината.
Приехали мы сюда, отреагировав на сообщение, что на северном берегу озера по ночам отмечаются аномальные атмосферные явления. Воздух над берегом вдруг начинал светиться, и колеблющиеся светящиеся тени наползали на гладь озера, где, по словам очевидцев, устраивали феерическую пляску. Однако когда начиналась феерия, фантастическое зрелище не доставляло удовольствия. Наоборот, очевидцы начинали испытывать угнетённое состояние и беспричинный страх.
Прилетев в Барнаул, мы попали из осени в жаркое лето, и пока добирались до места рейсовым автобусом без кондиционера, распарились, как в бане. Поэтому, как только нас поселили в довольно-таки приемлемой гостинице, Дашка тут же отправилась на озеро купаться. Однако из её затеи ничего не получилось. Оказывается, вода в озере Яровом перенасыщена бромистым калием, и её плотность выше, чем в Мёртвом море. Хоть бальнеологический курорт открывай для неврастеников. Дашка вернулась с озера минут через пять, держа одежду в руках, вся в мелких кристаллах бромистого калия, и надолго заперлась в душевой, а я, уже принявший душ, отправился опрашивать свидетелей аномального явления.
Как выяснилось, ничего аномального в свечении воздуха не было – банальная интерпретация жёлтой прессы побочного техногенного процесса, чтобы привлечь внимание к своей газете и увеличить тираж. На самом деле световые миражи возникали из-за разложения фосфорорганических соединений над заброшенным могильником токсичных отходов производства химкомбината. Ясно теперь, почему тут никто не собирается открывать бальнеологический курорт. Здесь нужно разбираться службам экологического контроля и Министерства по чрезвычайным ситуациям, а не уфологам, о чём я и отправил шефу письмо электронной почтой.
Ответа я не получил, а вечером начал догадываться, почему, так как Дашенька Строгова стала проявлять ко мне настойчивые матримониальные поползновения. Два дня я отбивался от её домогательств, как порядочный и целомудренный юноша, хотя какой-то месяц назад первым предпринял бы подобные попытки в отношении любой женщины, с которой поехал бы в командировку.
