— Элоиза, — прошептал он. — Ты жива.
Элоиза Селвин спустилась вниз по ступеням. Невысокие каблуки гулко стучали по бетонному полу. В руке крепко зажата палочка. Элоиза не выглядела напуганной. Элоиза выглядела недовольной.
Гермиона в клетке завыла.
— На этот раз тебе потребовалось меньше времени, чем обычно, кузен, — усмехнулась Элоиза.
— Обычно? — просипел он. Голова все еще пульсировала от боли, перед глазами кружились мушки.
— Я уже и забыла, что тебя снова выписали из Мунго.
Она говорила что-то еще, презрительное и обидное, но он уже не слышал ее слов.
Над ним склоняются колдомедики. Он зовет ее. Руки не слушаются: они привязаны к кровати. Он бьется, выворачивая суставы, и кто-то вливает в его рот зелье.
— …первым делом решил поиграть в журналиста, да? — ее ухмылка стала шире. Она насмехалась над ним.
— Ты все подстроила? — прохрипел он. В глазах стояли слезы. Тело казалось неподъемным, но он упорно пытался встать, опираясь на колени.
— Восхищена твоими умственными способностями. После стольких лет терапии… Думала, что у меня еще есть время, — она произнесла это, даже не смотря в его сторону, и тут же потеряла к нему интерес. — Гермиона, милая, — она развернулась к клетке, — будь хорошей девочкой. Мне нужно еще немного твоих волос. Обещаю, это будет последний раз, — улыбка Элоизы не тронула глаз. Она раздраженно постукивала палочкой по ладони. — Давай, придвинься поближе.
Гермиона протестующе замычала, забившись в клетке, снова отползая назад. Ее глаза увлажнились.
— Что ты собираешься делать? — спросил он, наблюдая за Элоизой.
— Не будь дураком, ты прекрасно все понял. Всегда понимаешь, — она покачала головой. — Я дождусь казни этого… этого… Я дождусь его казни — и смогу исчезнуть. Гермиона знает, что это значит, верно, моя милая? — Элоиза повернулась к клетке, и Гермиона отползла бы дальше, но только было некуда.
— Так ты говорила правду тогда? — он сделал шаг в ее сторону.
— Я всегда говорю правду, — отрезала Элоиза. — Это лучший способ солгать.
— И ты собираешься уехать?
— Уехать, улететь, убежать, уползти, — она закатила глаза и нахмурилась. — Все, что потребуется, чтобы оказаться подальше отсюда. Чертовски надоело жить в чужой шкуре — особенно такой невыразительной.
Он неверяще покачал головой.
— А как же мы? — его брови просяще изогнулись вверх.
Лицо Элоизы просветлело.
— Мы? — она искренне улыбнулась. — Мы?! — и расхохоталась.
Ее хохот был подлинным весельем; он сжал губы в тонкую нить. Стиснул челюсть так, что его зубы чуть не треснули.
— Мы, — насмешливо передразнила его Элоиза, — мы! Что за бред сумасшедшего! Впрочем, ты всегда таким и был… Думаешь, мне хотелось всю жизнь прожить с ненормальным? Психически больным?
— Жестокая, — прошептал он. — Всегда такой была.
— А ты — безумец. И всегда таким был. Идиотская тяга наших предков к кровосмешению сыграла с тобой злую шутку, — хмыкнула Элоиза. — С другой стороны, если бы не твои приступы…
— Ты бы не смогла сымитировать собственную смерть? — горько усмехнулся он. — Как вовремя меня забрали из Хогвартса!
— Единственная польза, которую ты принес! — прошипела она. — Я благословляла Мерлина за то, что тебя положили в Мунго!
— Будь твоя воля, я бы оттуда и вовсе не вернулся.
— Моя воля? А у меня она была?! Меня собирались выдать замуж за двоюродного брата — брак с собственным кузеном ради фамильных традиций! Даже наша милая Гермиона поддерживала меня, да, дорогуша? — голос Элоизы сочился ядом. — Вела все эти беседы про важность выбора, свободу. Ну и как тебе твоя свобода?
Ее слова заставили его пошатнуться.
— Но мы же созданы друг для друга, — он шагнул к ней. — Я сделаю все, что ты захочешь!
— Я уже говорила, чего хочу — оказаться подальше от тебя, — фыркнула Элоиза, отворачиваясь к Гермионе, и постаралась дотянуться до ее волос, но та слишком глубоко забилась в угол.
— Ты полюбишь меня, — пообещал он.
Цокнув, Элоиза взмахнула палочкой, отпирая клетку.
— Ты полюбишь меня, Элоиза!
Она цепко схватила Грейнджер за руку и подтащила ближе, не обращая внимания на ее визги.
— Вот так, вот так, — приговаривала Элоиза, дергая ее за волосы, и каждое движение сопровождалось всплеском плача Гермионы. — Побудь хорошей девочкой напоследок.
Он сделал еще несколько шагов к ним, протянув руки к своей невесте.
— Элоиза, — горячо шептал он. — Все будет хорошо. Мы будем вместе. У нас еще есть шанс…
Элоиза даже не смотрела в его сторону. Почему она не смотрит? Неужели она его не хочет? Но он же любит ее. Любит с первого дня, как увидел.
— Ты должна быть моей. — Почему она ведет себя так? В его видениях они всегда вместе.
Элоиза закончила манипуляции с волосами Гермионы и отшвырнула ее обратно в угол.
— Отойди, — она метнула ему предупреждающий взгляд. — Отойди же!
Она не успела отдернуть руку, и он выхватил палочку. Испуганно вскрикнув, Элоиза отшатнулась.
Гермиона громко дышала сквозь кляп, ее взгляд метался между ними. Пальцы вцепились в железные прутья клетки.
