— Скажи, а если я приеду к Катерине с подарками, она обидится?
— А вы сами как думаете?
— Будь я на ее месте, то, пожалуй, ничего бы не приняла, — заключила Андреева. — Получается, что это подачка с барского плеча, что из жалости… Она еще, чего доброго, решит, что я кичусь своими возможностями. А что я могу сама-то? У меня пенсия минимальная. Муж — бывший зэк с кучей комплексов и, как выяснилось, больным сердцем. Я живу, как приживалка, в доме сына, который тщательно скрывает, что стыдится меня. Вдруг в деловых кругах узнают, что у его матери зеленые волосы и почти все тело в татуировках! Для того он и нанимает телохранителей, чтобы я не засветилась где-нибудь, там, где бывают люди его круга. Женя, я сейчас скажу тебе то, что никогда и никому не говорила. У меня совершенно нет силы воли, я не смогла порвать со своими старыми привычками, а вот Катерина, похоже, смогла. Она не отчаялась, пережив смерть ребенка и мужа, переломав ноги… Да все мои несчастья против ее — это же сущая ерунда! Я даже от Дэна, этого сукина сына, физически не пострадала, только морально, те пять минут страха я надолго запомню.
— Приехали, — сказала я, заглушив двигатель.
— Не поняла, куда это мы приехали? — Андреева стала осматриваться по сторонам.
— В этом доме живет Катерина. — Я назвала номер ее квартиры.
— Но ты же сказала, что мне не надо с ней встречаться, — напомнила мне моя пассажирка.
— Если вы сами тоже так думаете, то поедем к Феликсу.
— У него сегодня выходной, иначе бы я первым делом отправилась сегодня в «Живую кожу». А насчет Катерины ты меня вразумила. Я не видела ее лет тридцать и полагала, что она за это время совсем не изменилась…
— На ловца и зверь бежит, — сказала я, увидев во дворе двух женщин, одна из которых передвигалась с помощью ходунков. Вторая была то ли ее соседкой, то ли соцработником. Они шли прямо на нас.
Лизавета прильнула к лобовому стеклу. Когда расстояние сократилось метров до пяти, она уточнила:
— Это Катерина?
— Да, — подтвердила я.
Андреева поправила седой парик, застегнула верхние пуговицы кардигана, но все равно никак не могла решиться пойти навстречу своей подруге. Только когда женщины свернули к подъезду, моя пассажирка покинула салон «Фольксвагена». Она догнала их, когда уже открылась дверь. Катерина оглянулась на Лизавету, немая сценка длилась с полминуты. Потом Андреева стала обнимать свою подругу. Вскоре все три женщины скрылись за подъездной дверью, но одна из них минут через пять снова вышла на улицу. Лизавета осталась у Кононовой. Им предстояло так много друг другу рассказать, поэтому я решила ненадолго отлучиться.
— Я думала, ты уехала, — сказала Андреева, подсаживаясь в машину. — Подошла к окну — а ты стоишь на том же месте. Хорошо, что ты вернулась, сейчас поедем к Татьяне, к Лешиной вдове. Она позвонила мне и попросила приехать.
— Зачем?
— Кострицына толком ничего не объяснила по телефону, но я поняла, что это как-то связано со смертью ее мужа. Завтра девять дней будет, как его нет с нами… Странно все это как-то, — задумчиво произнесла Лизавета.
— Что именно? — уточнила я.
— И мне, и Мишане, и Катерине Дэн дал выбор. Я не знаю, чем он шантажировал Веснина, но шантаж определенно был, иначе бы Михаил не решился выпрыгнуть из поезда. А Леше он, похоже, не оставил выбора. Здесь явно что-то не так…
— Елизавета Константиновна, а вы разговаривали об этом с Катериной Юлиановной?
— И об этом, и о многом другом мы с Катькой поговорили. Она, дуреха, думала, что я ее никогда не прощу, вот и не давала о себе знать! Да, какое-то время я на нее злилась, но потом, когда мне наши общие друзья рассказали, в какие тиски она стараниями моего бывшего мужа попала, я поняла, что у нее просто не было выбора. Если бы Катька отказалась меня оговорить, то села бы за незаконные валютные операции, но мне бы от этого лучше не стало. Борис нашел бы другого лжесвидетеля.
— Что заставило вашу подругу зайти в неисправный лифт? — поинтересовалась я.
— Дэн грозился подпалить приют для бездомных собак, в котором тогда Катька работала. Она с детства обожала кошек и собак, домой с улицы то и дело забирала больных животных, выхаживала их и определяла в добрые руки. Вернувшись из Америки, она долго не могла найти работу, а потом устроилась в приют. После смерти матери у нее родных совсем не осталось. Дэн все просчитал, если он и мог чьей-то жизнью ее шантажировать, то только собак. Женя, скажу тебе честно, я бы на это не повелась. Гоша и его друзья — это совсем другое дело, но бездомные собаки… Но для Катьки они стали семьей, она ради них решила свою жизнь отдать…
— А мне она ничего такого не сказала…
