Изображение дернулось, камера поочередно прошлась по лицам заложников, перекошенным от ужаса. Захлопнулась дверь микроавтобуса, камера зафиксировалась на дате, написанной черной краской на кузове.
— Жизнь этих людей в ваших руках. В шестнадцать двенадцать садитесь в надувную лодку и гребите к противоположному берегу. Как только вы достигнете центра, музыканты будут освобождены. В случае, если вы откажетесь выполнять мое задание, машина будет взорвана. Заявите в полицию, машина будет взорвана, а вы получите новое задание, но на месте музыкантов окажутся ваши близкие. Не подвергайте риску их жизнь, испытайте свою судьбу.
Какое-то время мы с Лизаветой смотрели друг на друга, потом, не сговариваясь, перевели свои взгляды на настенные часы. До заявленного времени оставалось меньше получаса.
— Это время взрыва? — спросила я.
— Да, — подтвердила Лизавета. — Женя, я должна тебе кое в чем признаться…
Я подумала, что она хочет покаяться в том, что в смерти Дениса Зиновьева все-таки есть ее вина. Сейчас было не до этих откровений, они уже ничего не могли изменить.
— В этом нет необходимости, — сказала я.
— Женя, у меня дрожат ноги, я шагу ступить не могу, — призналась Андреева, разрушая мое предположение.
— Елизавета Константиновна, вы должны успокоиться. Все под контролем. Водоворот отключается, вы же сами видели, — попыталась я успокоить ее. Еще несколько дней назад я бы не поверила, что кто-то способен напугать эту женщину. Она, скорее, сама могла нагнать на кого-то страху.
— Я не верю, что все так просто, что я догребу до центра, и он отпустит ребят. А почему только до центра?
— Дэн почти уверен, что вас затянет в омут. А это значит, он не в курсе, что преграда искусственная и ее можно убрать. Пока мы упражнялись в этом, он брал в заложники Гошу и его компанию. Елизавета Константиновна, если вам надо выпить для храбрости…
— Нет, потом напьюсь, если живой останусь. И татуировку сделаю! — поставила мне условие Лизавета.
— Не возражаю, — согласилась я.
— Такую же надпись на латыни, как у тебя, только не в строчку, а в столбик. В строчку нигде не уместится.
— Я сама отвезу вас к Феликсу.
— Хорошо, — удовлетворенно вздохнула Андреева. — Где лодка?
Меня порадовало, что решимость вернулась к ней. Времени на подготовку было в обрез.
— В хозблоке. Мы сейчас пойдем туда, я помогу вам ее накачать, потом вы понесете лодку к пруду, она небольшая, одноместная, а я пойду в теплицу.
— Главное, чтобы челядь под ногами не путалась. Прости, прислуга, — поправилась Лизавета, вспомнив о данном мне обещании. — Надо собрать всех в доме. Скажи Наде, пусть всех на чай зовет. Ступай одна, мне надо морально подготовиться…
— Елизавета Константиновна, не задерживайтесь!
— Иди, Женя, я скоро буду.
Я понимала, что Андреевой сейчас надо побыть одной, поэтому послушалась ее. Надя с Клавдией уже чаевничали на кухне, я передала им распоряжение Лизаветы о том, что всем надо собраться в одном месте.
— Она теперь нас обоих уволит или кого-то одного? — спросила Надежда.
— Никто никого увольнять не будет, — заверила я, — будет сюрприз. Сидите здесь и ждите.
— Ой, не люблю я эти сюрпризы! — сказала Клавдия, доставая из кармана мобильник. — Ладно, сейчас позвоню мужикам.
Лизавета пришла в сарай, когда я заканчивала накачивать лодку.
— Я позвонила Мите, поговорила с ним и с Сонечкой, потом набрала Илюшку, но он не ответил, прислал эсэмэску: «Ба, я на занятиях, перезвоню вечером», — голос Андреевой предательски дрогнул. — Потом набрала Николаса. Он понял, что мы приставили к нему охрану, и потребовал снять ее, в противном случае обещал сбежать из больницы. Я сказала ему, что сегодня мальчики дежурят у его палаты последний день. А что еще я могла ему сказать?
— Все правильно. Лодка готова.
— Я видела, что рыбаки взваливают такие лодки на спину и несут. Помоги мне, — попросила Лизавета. — Женя, ты меня прости за то, что я испытывала твое терпение…
— Елизавета Константиновна, вы говорите так, будто прощаетесь со мной. Не стоит этого делать. Все будет хорошо.
— Да, конечно, у всех все будет хорошо, — произнесла Андреева, но мне показалось, что ее губы чуть слышно прошептали: «Кроме меня».
Я побежала в теплицу, по пути остановилась и посмотрела с пригорка на противоположную сторону пруда — там никого не было. Достав смартфон и взглянув на часы, я поняла, что в запасе есть еще несколько минут. Мы не стали оставлять водоворот отключенным из соображений безопасности. Лизавета сказала, что с ним спокойнее. Я поддержала ее, тем более мы не знали, когда придется плыть на другой берег. Оказалось, что через два часа после того, как уехал Георгич.
