Дату основания Заболотска изменил герой другой обороны Белого дома — Александр Владленович Кураш. Он защищал тех же самых депутатов, сидевших в том же самом здании, но делал это несколько раньше Мамаева — в августе 1991 года. Та, первая, оборона, как известно, закончилась иначе, и какое-то время после «победы демократии», на волне всеобщей эйфории, по телевизору часто показывали строительство баррикад вокруг Верховного Совета РСФСР. Поэтому Андрей не менее десятка раз видел кадры, на которых его бывший учитель истории, одетый в потрепанные джинсы и голубую рубашку, тащил с группой единомышленников бревно. Бревно было не очень толстое и не очень длинное, так что внушительной группе возбужденных противников ГКЧП, ухватившихся за него, пришлось встать вплотную друг другу, что несколько сковывало их движения, заставляя идти медленно и осторожно, как будто груз у них был неподъемный. Но зато это позволяло помелькать перед телекамерой как можно большему количеству «несунов». Усилия Кураша были, судя по всему, оценены, и осенью 1991 года экс-учитель возник в Заболотске в новом качестве — главы местной администрации. Появившись в городе, он развернул бурную деятельность, направленную на свертывание деятельности КПСС, что, впрочем, не заняло много времени и не потребовало больших усилий — горком партии и «первички» исчезли так быстро, как будто местные коммунисты только и ждали сигнала. Иван Николаевич, несмотря на многолетний партийный стаж, также не стал уходить в партизаны — как и все, он спрятал партбилет в секретер стенки, чтобы больше никогда его оттуда не вынимать. Гораздо тяжелее шла борьба Кураша «со следами коммунистического прошлого на улицах Заболотска». Речь шла о памятниках и названиях улиц. Город легко расстался с бюстом Дзержинского, который стоял в коридоре местного отдела КГБ, — чекисты самолично, но в присутствии Кураша и гостей-демократов из Москвы загрузили Железного Феликса в грузовик и увезли в неизвестном направлении. Достаточно спокойно были встречены исторические переименования некоторых улиц. Ну, действительно, что делали в Заболотске все эти Урицкий, Свердлов, Калинин, Крупская и т. д.? Равнодушно горожане отнеслись и к идее поставить памятник городскому голове Павлу Никаноровичу Приспелову — страсти вокруг известной статьи Кураша давно улеглись, хотя, с другой стороны, почему же не поставить, коли человек хороший? Трудности у главы администрации начались, когда он предложил для этого снести памятник Ленину перед зданием Заболотского Совета. Тут Кураш встретил решительный протест со стороны своего давнего врага — председателя Совета Николая Страхова, бывшего секретаря горкома партии, незадолго до исчезновения КПСС перебравшегося работать из партийных в советские органы. Не менее твердо Страхов выступил и против сноса памятника комдиву Проглотову. Кураш неожиданно ощутил, что глава Совета вызывает у горожан гораздо большие симпатии, чем глава администрации. К тому времени жители Заболотска успели пережить гайдаровскую «либерализацию» цен, и большинство заболотчан даже получили ваучеры. Рабочие «Башмачка» купили на приватизационные чеки акции собственного завода, что ничего не дало ни им, ни их гибнущему предприятию. После развала СССР известный в той умершей стране производитель детской обуви разделил судьбу большинства таких же заводов. Старые хозяйственные связи разрушились, население, предпочитавшее теперь носить доступный импорт, казалось, потеряло всякий интерес к отечественным сандалиям. Дирекция пыталась перестроить работу завода, но для этого были нужны деньги, а их не было. Нечего было платить и рабочим — совладельцам предприятия. Какое-то время обходились раздачей в качестве зарплаты завалявшейся на складе готовой продукции. Тогда вдоль дорог, ведущих в Заболотск и из Заболотска, выстроились инженеры, мастера и простые рабочие предприятия, предлагавшие проезжающим один и тот же ассортимент товаров. Потом эти люди решили взять собственную судьбу в свои руки и начали выносить с «Башмачка» не то, что им предлагала взять администрация, а то, что они приглядели сами. В результате к моменту возвращения в город Андрея Мирошкина знаменитое предприятие было разграблено, рабочие разбежались, а задержавшиеся, в основном те, кому оставалось досидеть несколько лет до нищенской пенсии и которых почему-то не сокращали, не получали зарплату. Опомнившаяся администрация искала арендаторов для пустующих заводских площадей, готовясь отдать их под склады.
