Роджер решил устроиться ночным портье в отель, но в солидных заведениях ему дали от ворот поворот из-за внешности – слишком юной и провинциальной, – и в конце концов, получил место в ночной смене гостиницы «Карр-Бингхем». Денег здесь платили еще меньше, но зато разрешили спать в кладовке под самой крышей. На рассвете он заваривал себе чай. Ел один раз в день, стоя. В одной из немецких пивных, расположенных по соседству, можно было особо не церемониться и, заплатив за кружку пива, получить доступ к горе ржаного хлеба, нарезанного тонкими ломтиками вареному мясу, сыру и пикулям. «Карр-Бингхем» был гостиницей захудалой, четвертого разряда, но все же лучше других – например, шестого разряда, приютов нищеты и порока: в таких живут те, кто еще способен на последний рывок и кому светит лучик надежды. Те сотрудники, что молчаливы, ненавязчивы и внимательны, становятся доверенными лицами. Роджер услышал множество жизненных историй в промежутках между десятью вечера и восемью утра. Главное, что он вынес из таких откровений и что пока ускользало от его внимания, – это как много значат для самоуважения, и прежде всего для собственной независимости от кого бы то ни было, деньги. В первые дни работы в «Карр-Бингхем» он получил письмо от Софии, в котором она сообщила об открытии пансиона в «Вязах», о миссис Джилфойл, брате Йоргенсоне и учительнице из городской школы. Роджер сразу же отправился в город и нашел себе еще одну работу, на день. Практически каждую ночь кто-нибудь из постояльцев гостиницы пытался занять у него денег: «Всего пятьдесят центов, Трент. Будь человеком!», «Завтра отдам. Честно!» Ему занять было не у кого, хотя никто так не нуждался, как он. Как-то удалось обзавестись парой башмаков: клиент сбежал, не уплатив по счету и даже не забрав вещи. Его часто просили помочь довести до номера упившегося постояльца, и порой удавалось прикарманить долларовую бумажку или несколько монет, которые припозднившиеся гости обронили на лестнице. Деньги, как ему представлялось, должны принадлежать тем, кто в них нуждался. Только никчемные сыновья и неудачливые кормильцы семей не вырабатывают собственной морали. Он, однако, всерьез задумался над этим, когда у него украли одну из трех его рубашек и небольшую заначку. Задолго до того, как уйти из «Карр-Бингхем», Роджер твердо решил, что ни за что не станет до конца дней жить в гостинице: хорошо осознавая, что такое родной дом. Каждая ночь добавляла ему все больше знаний о постояльцах с их тяжелым, прерывистым дыханием, с неожиданными пробуждениями, с беспокойным сном людей, у которых нет своего дома.
