– Была когда-то. Как любой человек был когда-то младенцем. Что ж тут такого? Любой город начинается с деревни. Но он становится городом только в том случае, если развивается. Вот наш город вырос по размерам в пять раз только в этом веке, когда здесь появились фабрики и комбинаты, они стали обрастать промышленными и торговыми конторами, жилыми кварталами, появились дороги и магазины. А до этого он пять-шесть веков вообще не менялся. Я был на Урале, где снимали фильм «Тени исчезают в полдень» – там за тридцать лет ничего не изменилось. Сам фильм изображает события вековой давности, то есть за последние сто лет развития нет никакого. А ведь это Урал – железо, золото, медь, самоцветы. Во многих крупных странах нет того количества природных ресурсов, какие у нас есть только на одном Урале, но они обскакали нас в развитии. Если взять русского крестьянина века пятнадцатого, то по уровню жизни он ничем не отличался от своих потомков через триста-четыреста лет. Те же лапти и рубище из льна домашней выделки, та же каторжная работа, навязанная гордость за такой образ жизни, что «честный человек обязан мучиться и страдать», пока нормальные люди просто живут. Когда молодые дворяне при Петре Великом стали ездить на учёбу в Европу, их поразило, как там выглядят крестьяне. Они были зажиточны, хорошо одеты и даже грамотны, жили в отдельных домах, а не лачугах, у них было больше железных орудий труда и даже механизмов для земледелия и обработки урожая. Случались казусы, когда эти дикие русские рабовладельцы могли оскорбить и даже ударить европейского крестьянина, потому что в их понимании это был не человек. Они дома так привыкли. А в Европе крестьянин уже был полноправным членом общества, активным налогоплательщиком, он кормил страну, он мог и в суд подать. Есть целая экономическая теория насчёт крестьянства, кратко она звучит: кто растит хлеб и создаёт продукты, тот фактически печатает деньги. Потому что есть люди, которые не пользуются техникой и ничего не знают о театре, но едят-то все – ещё ни одному человеку не удавалось без этого обходиться. И если тот, кто создаёт продукты питания, беден, то в государстве явно что-то не так. Если земледелец отказывается от ухода из родительского дома ради экономии, то экономии тут нет никакой, потому что он может и сохранит какие-то гроши, но зато откажется от собственного развития. И сейчас точно такая же ситуация в России: население преимущественно сидит на родительской территории. Весь плюс этой ситуации, что население уходит в минус.
– Но что плохого, если родственники живут вместе?
– Вы же не живёте вместе со своими родственниками под одной крышей. Если всех Ваших родственников собрать по Союзу – тётушек, кузенов, племянников, – то человек двадцать ведь тоже наберётся?
– Пожалуй. Мы иногда встречаемся.
– Иногда можно. Вся прелесть родственных отношений, что иногда близкие люди ездят друг к другу в гости, бабушки общаются с внуками, им есть что рассказать друг другу, потому что они давно не виделись. Сходят вместе на карусели или в музей – и достаточно. И надо расстаться, чтобы в следующий раз опять встретиться и интересно общаться. А когда родственники вообще не расстаются, то из людей лезут совсем другие настроения. Им нечего сказать друг другу, потому что они постоянно маячат перед глазами в одних трусах и с помятыми рожами. Они не общаются, а матерят друг друга и ждут, когда же хоть кто-то свалит отсюда. И дело не в том, что люди какие-то ненормальные, что кто-то должен кому-то уступить свой угол. Люди-то как раз нормальные, если их не устраивает такая ситуация. Если в одну квартиру запихнуть двух взрослых котов, они будут драться смертным боем. И не потому, что кто-то из них плохой. Такова природа. Живому существу нужна своя территория. Если ему её не дать, он будет отвоёвывать. Или виснуть на шее мамушек и тятюшек, как в России, если люди не хотят развиваться – они для этого слишком честные. Точнее, идеология им это внушила, чтобы они ничего не требовали для себя, а так-то просто глупые люди. Их только в двадцатом веке попробовали выдернуть из допотопных представлений о семье и бабе, попытались отселить от родителей, дать отдельные квартиры от производства, чтобы хоть как-то выманить на работу. А теперь государство рухнуло, жилищные программы уничтожены, они сразу и откатились на сто лет назад. К мамам.
– А Вы когда от мамы отделились?
– Я поздно от мамы ушёл, ме уже двадцать лет было.
– Ничего себе «поздно»! И мама не плакала?
– Ревела, конечно. Мама есть мама. Но я ей сказал, что у меня теперь другая хозяйка, я ей подчиняюсь.
– Жена? И у мамы с ней хорошие отношения?
– Естественно, хорошие. Когда люди вместе не живут, у них всегда хорошие отношения.
– Конечно, с невесткой легко ладить на расстоянии.
– Ну, а зачем усложнять? Ребёнок попал в надёжные руки, мама и успокоилась.
– Сейчас много говорят, что родственники как раз должны держаться вместе, потому что детям не хватает общения с родителями, с дедушками и бабушками, рвётся связь поколений…
