– Я тоже слышал эти разговоры. Я даже знаю, почему они появились именно сейчас. Потому что жильё перестали выдавать молодым семьям. Жильё вообще перестали строить уже лет двадцать как. Конечно, надо какую-то лапшу населению на уши вешать о прелестях жизни в тесной квартирке со взрослыми детьми, внуками и всеми прабабушками. Закрываются детские сады и школы, поэтому кто-то вынужден сидеть с детьми дома. На квартире образуется что-то типа несанкционированного детсада, чему не рады соседи, когда за хлипкой стеной скачет куча малолетних беспризорников, которые устраивают пожары и заливают нижние этажи. Потому что бабушка, которую оставили присматривать за ними, спит или мексиканский сериал смотрит. Бабушка устала, она своих бестолковых детей вырастила, на производстве отработала полвека, а теперь ей скинули внуков и детей каких-то знакомых. С детьми должен не сидеть, как пахан над сокамерниками, а заниматься профессиональный педагог, воспитатель, который обучит их чему-то нужному и полезному. А у нас образовательную базу развалили, педагогам и воспитателям платят столько, что на десять поездок на рейсовом автобусе не хватит, зато придумали замену: с детьми будут сидеть бабушки. В тесных захламленных квартирках. А я на это скажу, что в таких домах царит только антисанитария и пьянство. И никакой «связи поколений» не существует. Вот я застал своих прабабок, разговаривал с ними, даже что-то помню, а они удивлялись: «Чудно как! До правнуков дожили, с ума сойти». Только в этом веке русские бабы стали доживать до правнуков. Моя прабабка свою прабабку не застала, как и бабку – они умирали до сорока лет. Она запомнила только свою мать: седую горбатую старуху без зубов, хотя той было всего тридцать восемь лет. Она родила что-то около двадцати детей, да ещё в поле работала даже на сносях, умерла от разрыва внутренних органов – надорвалась на работах. Они почти всю жизнь ходили беременные – чего ж хорошего? У этих баб был настолько изношенный организм от такой эксплуатации, что они умирали годам к тридцати-сорока, поэтому даже не успевали своих младших детей вырастить, за них это делали старшие дочери. Моей прабабке было лет пять, когда её мать умерла, она даже не помнила, о чём с ней разговаривала. Её забрала к себе старшая сестра, у которой уже была своя семья и семеро детей. Их отец опять женился, новая жена родила ему с десяток отпрысков. И из всей этой оравы детей, которых ему родила первая жена, вторая и старшие дочери до совершеннолетия дожило пять человек, такая высокая смертность была. Вот так они жили. Больше умирали. В год по три-четыре человека в семье умирало, похороны были рядовым событием семейной жизни. Сейчас у некоторых за всю жизнь один кто-то из близких помрёт – он это пережить не может, слёзы льёт годами, к психологам ходит, целый культ из своего траура создаст, пока окончательно с ума не сойдёт. Вы понимаете, как люди изменились? Поэтому не надо слушать сказки о связи каких-то поколений и прочие «предания старины глыбокой». Никто ничего не знает или имеет самое смутное представление. О жизни крестьян вообще нет никаких внятных описаний, не считая сексуальных фантазий озабоченных господ о проказах с пастушками-потаскушками. Население было неграмотным, поэтому никаких первоисточников по себе не оставило. Это была очень грубая жизнь, жестокая даже. Если кто пытается её романтизировать или призывает современных людей вернуться к ней, то сам не понимает, о чём говорит. Предполагается, что в этих «больших, дружных и сплочённых» крестьянских семьях люди часто убивали друг друга. За основу берётся бешенная рождаемость и тот факт, что многие семьи почти полностью вымирали.
– Потому что медицина была недоступна.
