– И это тоже учитывается. Но делаются чисто юридические предположения, потому что современные люди, живущие в приблизительно похожих условиях, валят друг друга только так. Вот на днях в одной окрестной деревне нашли захоронение троих детей в огороде. Тревогу забили не родители даже, а воспитатели детского сада, куда ходил один ребёнок и вдруг пропал. Мать по их требованию как-то неохотно подала заявление о пропаже, что-то неразборчиво мямлила, была сильно избита. Сожитель её в запое который уж день. Предположили, что он по пьяни избил жену и ребёнка, который и умер от побоев. Соседи сказали, что он копался в огороде, хотя картошку вроде как рано сажать. Менты порылись и нашли три детских трупа. Живут бедно, тесно, в доме своего деда. По-крестьянски. На пятьдесят квадратов площади ютятся фактически три семьи: две сестры и брат со своими мужьями-жёнами, ещё какими-то приживалами из разряда седьмая вода на киселе и пятью детьми. Чья-то бабка парализованная умирает в углу, гадит под себя, никто не убирает, не ухаживает. Какие-то мужики спят вместе, что называется, валетом, но не по интимным соображениям, а просто места больше в доме нет. У матери пропавшего ребёнка ещё двое детей, один нигде не зарегистрирован. Сейчас некоторые бабы даже на учёт не становятся в период беременности, поэтому фактически нигде не фиксируется, что она вообще родила. Рожают дома, потому что поликлиники и больницы закрываются, а в район ехать тяжело, да и денег нет. Даже в ЗАГСе не была, нет свидетельства о рождении! То есть нет никаких документов, что этот ребёнок вообще где-то живёт. Если его прибьют, то никто не спохватится. Один из закопанных в огороде был точно такой же, поэтому никто не заметил его пропажи.
– Это что же, отец по пьянке убивает своих детей, а мать молчит?
– Весь ужас, что они сами не знают, как это происходит. Менты их даже били при допросе, но битым жизнью это не страшно. Мужики в доме пьют, ходят ещё собутыльники, дерутся. Такой вот бессмысленный домашний террор без всякой цели. Видимо, ненароком зашибли кого-то из детей, когда те подвернулись под руку. Сейчас очень много таких случаев. Где-то с полгода тому назад один алкаш забил свою бабу и даже заявление написал о пропаже. А потом её нашли какие-то бабки в погребе у реки, четверо детей осталось.
– А что же органы опеки не следят за такими неблагополучными семьями?
– Они уже третий месяц едут. Там работать некому. Были две пенсионерки, одна уволилась, другая померла – бабке как-никак под восемьдесят, а она за беспризорниками гонялась по всему району. Соседи пока забрали детей к себе, ждут, когда новые желающие работать в опеке найдутся. Тут много людей пропадает. Эти-то дураки у себя в огороде зарыли, а другие закапывают где-нибудь в заброшенном поле, где никто и искать не будет. А если и найдут, то хрен определят, кто это и откуда. Это только в кино по анализу кала и мочи могут сходу определить прописку покойного и даже его убийцу, а в жизни труп пролежит в земле пару месяцев, и никто его уже не опознает. И никто не ищет. Я имею в виду не милицию, а самих родственников. Потому что сами и замочили. Если спросят, то отвечают стандартно: «Он ушёл в неизвестном направлении, а не били тревогу, потому что отношения плохие, достал уже всех своей вечно пьяной харей». И поди-пойми, где там его по башке топором тюкнули: дома родной брат-сват или лихие люди с большой дороги. А ведь это люди окультуренные более-менее, у них получено обязательное среднее образование в советское время, они грамотны. Это имеет значение.
– Думаете, в крестьянских семьях такая же ситуация была?
