– Крестьянский мужик умел убивать. Должен был уметь. Во-первых, это был солдат, и служба в армии в прошлые века была гораздо жёстче, чем сейчас. Во-вторых, он должен был защищать свой урожай, на который было много претендентов. Это сейчас можно за продуктами в магазин сходить, а в прошлые века зерно и мука служили основной валютой на рынке, и они создавались только в крестьянских хозяйствах. Что делать обитателям удалённого хутора или мельницы, если на них напали какие-нибудь беглые каторжники или лесные разбойники решили пополнить свои запасы? По телефону «ноль-два» не позвонишь, поэтому мужик брал вилы или топор – и вперёд. И, в-третьих, крестьянин забивал скот, а способный убить крупное животное вроде быка или коровы не особенно растеряется, если придётся убивать человека. Не как сейчас пьяная шелупонь за бутылку водки за боровом по деревне гоняется, пока самих себя по ошибке не зарежут, а грамотно и тихо, не пролив лишней крови, потому что кровь тоже в пищу шла. Куриц и уток, кстати, в деревне всегда резали только женщины. Мужики голыми руками ворочали камни и брёвна, пахали землю. Это были очень свирепые люди, есть предположение, что у них даже не была развита речь в полном объёме. За ненадобностью. Если надо было что-то объяснить, это делалось с помощью побоев и оплеух. Они нещадно били жён и детей, считая это в порядке вещей. Если такой человек наносил удар женщине или ребёнку, чаще всего они умирали после этого. Судебная система была слабо развита, она и сейчас-то здесь не особенно заметна, сами представьте, как лет двести-триста тому назад всё выглядело. Какой-нибудь урядник на бричке был один на всю волость – когда он там приедет разбираться, да и приедет ли вообще. Ему ведь ещё и сообщить как-то надо с нарочным. Домочадцы предпочитали молчать, потому что мужик считался собственником семьи, и если убил кого, то дело хозяйское. Нечаянно убитых хоронили в общем порядке, никто их не осматривал. Детская и женская смертность были очень высокими, дети рождались слабыми и болезненными, витаминов никаких не было. Если где-то умирал ребёнок или баба, никто особо не интересовался, сами они это сделали или помог кто.
– А что же помещики не били тревогу? Они же следили за численностью своих крепостных.
– Не все крестьяне были крепостными. Например, в нашей губернии только четвертая часть. О крепостном праве вообще больше мифов. Многие крестьяне добровольно уходили в рабство к помещику, потому что не хотели сами платить налоги, вот и всё. Говорят, самый яркий пример закрепощения людей – это советские колхозы. У колхозников даже не было паспортов, словно это и не люди, им было запрещено перемещаться по стране. Так что крестьяне – это белое пятно истории. Никто про них ничего не знает. Сохранилось больше свидетельств о рабах Древнего Рима, потому что античное общество было грамотней и демократичней, чем наше средневековое мракобесие. Вы не найдёте ни одного произведения о жизни французских земледельцев или немецких пахарей, не говоря уж про русских. Почему книга Радищева наделала столько шуму? Потому что было не принято о крестьянах писать, это было верх неприличия, они не считались людьми, как если бы сейчас кто-то о насекомых роман написал. Хотя сейчас и о собаках кино снимают, и о кошках.
– И даже о поросятах. Американцы сняли – мы с внуком смотрели. Хороший фильм, добрый.
– Двадцатый век таков, что в поросёнке сумел личность разглядеть, но положил в войнах и революциях десятки миллионов человек. И, что хуже всего, не на полях сражений, не военных, а десятки миллионов мирного населения. Но надо уметь жить именно в своём веке, а не держать связь с той мрачной и дикой эпохой, когда не каждого человека наделяли правами считать себя человеком. Описание быта тех людей делается методом догадок, когда современный исследователь помещает себя в условия той жизни и додумывает от себя, как бы он там жил, что думал и так далее. Но современные люди на жизнь смотрят совсем иначе. Беда современных учёных, что они живут в столице, сходят в зоологический музей, увидят там корову и идут домой диссертацию о ней писать, как она должна себя вести в свете последних решений Партии и Правительства. А если в природе попадётся корова, которой все эти выкладки неведомы, наука уже имеет право назвать её неправильной коровой или ещё какой «разрушающей устои общества». Они и про баб такие же теории на скорую руку создают, увидев порнуху с лярвой в пикантной позе. Так на эту позу западают, что объявляют разом всех женщин ненормальными, если те не пожелают перед ними эту позу принять. Все теории сейчас так делаются и о жизни, и о людях, и о семье.
– Но если женщина сама хочет, чтобы её дети жили с ней всю жизнь? Ну, вот материнский инстинкт у неё такой сильный.
