Песнев был из той же халявной когорты. А запомнился он мне одним случаем. Как-то презентацию «чего-то там» давал не кто-нибудь, а сам губернатор. И как я ни отбояривался (подобных мероприятий я чурался, мне в моей башне было лучше), пришлось-таки на ней представлять редакцию. И вот помню как сейчас: в огромном церемониальном зале накрыты длинные шведские столы, мы все, удостоенные высокой чести, стоим огромным каре вдоль стеночки, губернатор и иже с ним сказали уж всё, что хотели сказать, и ещё чуть-чуть, и последует приглашение к, так сказать, неформальной части мероприятия, и вот оно, приглашение то бишь, начинает следовать – и тут я вижу, как слева от меня кто-то буквально вып-п-прыгивает – бэмс! из шеренги и приземляется прямо у стола. Завершение приглашения «откушать» прыгун уже встречал с чёрноикорной корзинкой в одной руке, и булькающей бутылкой водки в другой. Это был Песнев.
И вот этой челяди, выбившейся в топ-челядь, мне только что предложили позвонить…
Ну, сижу. Такой… весь опрокинутый. Перевариваю новость. Вот так позвонил, ядрёна шишка! Ну а что, успокаиваю себя, не знал разве, кому звонишь? Этот людь подчинёнными, можно сказать, питается – как удав толиками. Глотает, не мигая. Сколько специалистов от него сбежало, скольких он… Разве что Ванякин ещё хуже. Но и этот… Сволочной мужичонка, сто очков любому топ-манагеру даст. Вот так, в кулаке персонал держал! И результат – давал. За что его, собственно, москвичи, хозяева огромного медиа-холдинга с громким, ещё советской выделки брендом, и держали. Но ты же – ему позвонил! Ты – всё – про него – знал! И позвонил! А ты подумал, тля такая, как бы ты под его началом функциклировал? Да что с тобой, чувак? Что – с тобой? Ты же – директор, чёрт тебя задери! Людьми руководишь с двадцати лет. И не мог просчитать, чем обернётся твой звонок этому? Вот гад так гад, этот Игорь Петрович… Хотя… Ну а что, по крайней мере честно. Прямой удар, точно по челюсти, но всего-навсего джеб. Джеб, говоришь? Разведочный тычок? Как бы не так. Тебя только что в нокдаун… Да нет, какой нокдаун – нокаут здесь! Ты разве не слышал? Ты – устарел! Вышел в тираж! С горочки – даже не спустился, спустили тебя, кувырком! Пиндюк ты эдакий, если позволяешь так с собой. И вполне закономерно, что в тираж вышел.
Кстати, до сих пор не понимаю, почему выражение выйти в тираж означает финиш. Для журналиста, издателя, для любого редакционного трудяги – всё как раз наоборот. Тираж есть начало жизни того, над чем он со товарищи трудился. Это ж выход издания в люди – нате, читайте, мы это сделали, я это сделал…
Старая, да вот не устаревшая, как ты! Простенькая, но такая душевная, сейчас таких не пишут. Про милого там, про солдатика, уволенного в запас. Гимнастёрочка дембельская, все дела… Вернулся, солдатик. Вокруг всё родное – деревня, девахи… Хорошо! Небось, через одну на шею вешаются. Замуж хотят – ажно пищат… И тут вдруг – он. Боец! В запас уволенный. Ну а тебя куда, старший матрос запаса, уволили? В какой трудовой запас? Не в тот ли, который вельми премного, или, как сейчас любят выражаться, не запас, а запас-запас. Неприкосновенный! Теперь жди, руку начнут от тебя за спиной прятать, будут бояться подать, чтобы не коснуться. Не заразиться. Неудачник – он ведь заразный…
Тут я, признаться, вздрогнул. И застонал даже.
