Деньги, девки, криминал полностью

Феномен российских олигархов, на наш взгляд, достаточно точно охарактеризовал Борис Немцов: «Воровать государственную собственность им разрешили, но воровать государственную власть — нет».[210] Российские олигархи, сколотившие состояния в условиях тотального разворовывания общенародной собственности, привыкшие к криминальным законам молодого отечественного бизнеса, сочли, что государственная власть — это группа менеджеров, которых нанимает капитал для решения тактических управленческих задач. А стратегию определяет капитал. Отношения бизнеса и власти в России оставались неясными вплоть до «дела Гусинского». Именно это дело стало сигналом для российских олигархов, убедительной демонстрацией силы. Но не все олигархи извлекли необходимые уроки…

За ходом «дела Гусинского» наблюдала не только вся России, но и, пожалуй, весь мир. Человек, который считал себя непревзойденным профессионалом информационных войн, сам стал жертвой атаки убийственного компромата. При всей своей проницательности Владимир Гусинский так и не понял, что «спящий режим» государственной власти рано или поздно будет прерван. Невозможно до бесконечности делать деньги, пользуясь тем, что государство ослабило свое влияние в стратегических отраслях экономики, в обеспечении национальной безопасности, в информационной политике. Можно подкупить чиновника, можно «посадить на крючок» мэра, губернатора, министра, можно оказывать давление и на президента страны. Но стать владельцем государственной бюрократии целиком невозможно. «Против НТВ был весь государственный аппарат», — считает Виктор Шендерович.[211] Верно! Но как может быть иначе, если ранее империя Гусинского попыталась стать в России альтернативной властью, неким виртуальным медиа-Кремлем. Сила действия оказалась равной силе противодействия. После «дела Гусинского», пишет Дмитрий Травин, «Кремлем был сформулирован тезис о равноудаленности олигархов, который в целом оказался позитивно воспринят обществом. Олигархический капитализм всем надоел. Все с упоением смотрели на Запад, где нет всевластия крупного криминального бизнеса…»[212] Так Владимиру Гусинскому довелось стать «первым среди равноудаленных» российских олигархов, с него началось вымарывание «олигархических» страниц из новейшей истории.

В феврале 2007 года беглый российский олигарх получил испанское гражданство, доказав, что является сефардом, то есть потомком евреев, изгнанных из Испании в 1492 году. Отныне его бизнес развивался уже за пределами России. В частности, Гусинскому принадлежит двадцать пять процентов акций концерна «Маарив» («Вечерняя молитва») — одного из ведущих медиахолдингов Израиля.

Владимир Гусинский жив. Но вот уже несколько лет в России о нем говорят только в прошедшем времени. Когда-нибудь Владимир Александрович может вернуться в Россию, однако никогда ему не стать тем, кем он был в ельцинские времена — главой медиаимперии, человеком, чья власть соизмерима с президентской. Кажется, все это было очень-очень давно!

Ушла эпоха, когда народный артист Советского Союза Иосиф Кобзон с чувством пел: «Чекист рожден в борьбе, мужал в сраженьях жарких…» Известный певец немало сделал для создания образа мужественных, благородных, преданных высокой революционной идее чекистов. И вот уже в новые времена Иосиф Давыдович Кобзон обвинил российские спецслужбы, то есть новое поколение чекистов, в том, что они убили его близкого друга — бизнесмена Отари Витальевича Квантришвили, чью жизнь оборвал выстрел снайпера 5 апреля 1994 года. Вскоре после гибели Квантришвили Кобзон сказал: «Убежден, Отарика убрали спецслужбы. Он был очень осторожным человеком, никогда ни с кем не конфликтовал. Какие там бандитские разборки? Просто Отари был неудобен».[213]

О ком сказаны эти слова? Иосиф Кобзон говорит о человеке, который в 1966 году был осужден за участие в групповом изнасиловании на девять лет, но через четыре года его направили в психиатрическую больницу с диагнозом «шизофрения». Отари якобы в припадке откусил ухо своему сокамернику. Останься он на свободе, ему, как молодому и талантливому спортсмену-борцу, уроженцу грузинского города Зестафони, открылся бы путь в олимпийскую сборную. В дальнейшем именно спорт помог Отари Квантришвили выйти в люди.