– Энтони, послушай, у меня было меньше часа, чтобы снова познакомиться с Джейн. Разумеется, она изменилась, это видно. Но она вовсе не производит впечатление человека, личность которого деформирована. И я знаю о ней от Каро. Девочка ею восхищается. Я представляю, что все это значит для тебя, как велик соблазн строго себя судить и… – Дэн почувствовал, что вот-вот сорвется, и взял себя в руки. – Ты понимаешь, что я хочу сказать.
– Параноидальный бред умирающего?
– Вовсе нет. Но ведь можно переборщить и с принципиальностью?
В комнате повисло молчание. Исхудалое лицо замкнулось в иррациональном упрямстве, чуть ли не в раздражении, в нежелании отказаться от давно вынашиваемых сомнений.
– А ты женился бы на Джейн, если бы я все поломал с самого начала?
– На этот вопрос невозможно ответить. Ты и сам это знаешь.
– Но ведь ты был в нее влюблен?
– Меня влекло к ней. Как влекло потом ко многим женщинам. – Глаза Энтони пристально наблюдали за ним, слишком пристально, чтобы Дэн мог чувствовать себя спокойно; он потупился и пожал плечами. – Я не Казанова, Энтони, но был близок со многими. Я и в самом деле испытываю непреодолимую тягу к непостоянству. – Но Энтони все молчал, и Дэну пришлось приподнять бокал и спросить: – Можно, я налью себе еще?
– Пожалуйста.
Дэн прошел к столику, где стояла бутылка хереса.
– И потом, ведь была же Нэлл, – сказал он.
– А сейчас? Есть кто-нибудь?
– Да. – Дэн обернулся, усмехнувшись с грустной иронией. – Совсем молодая. В дочки мне годится.
– Меня тут считают ужасно добропорядочным. Ни одной студентки не совратил. – Дэн улыбнулся, а Энтони продолжал: – И что же, ты не чувствуешь никакой ответственности перед ней?
– А как же. Я даже объяснил ей, что я такое на самом деле.
– Тогда ты оказался гораздо честнее и порядочнее, чем я.
Дверь отворилась: в проеме появилась молоденькая сестра. Она не произнесла ни слова, только притворно-строго взглянула на Энтони, о чем-то предупреждая. Он сказал: «Нет, еще не пора». Она с готовностью кивнула и скрылась за дверью.
– Ты уверен…
– Да нет, нет. Просто девочка проявляет заботу.
С бокалом в руке Дэн подошел к стеклянной двери и выглянул наружу: так он был рядом с Энтони, но лишь вполоборота к нему. Проехал автомобиль, потом – два студента на велосипедах; улица внизу полнилась туманом; вверху тянулись крыши Оксфорда – города, казалось, на века отставшего от того, другого, недавно покинутого Дэном в далекой Калифорнии. Опять ему подумалось о Дженни, о том, насколько приятнее было бы поужинать сегодня с ней, а не с Джейн, поджидавшей его в холле; вернуться в настоящее, а не застревать в несказуемом прошлом. Он чувствовал какое-то психологическое удушье, клаустрофобию от этой замкнутой университетской жизни, гнет чего-то невыразимого, что за всей этой умудренностью и интеллектуальностью оставалось вечно незрелым, подростковым, бледным и хилым, словно растение, лишенное света, и в то же время защищенным множеством привилегий, укрытым от трудностей реальной жизни, от мира вне оксфордских стен. То же можно было отнести и ко всей Англии в целом.
– Ты что-то говорил об исправлении неудачного проекта.
– Скорее всего я ничего особенного не имел в виду… Просто, может, что хорошее и выйдет, если обозначить неудачи. Впрочем, нет, – поспешно продолжал он, – здесь я не вполне искренен. Это всего лишь гипотеза, Дэн. Надежда – вопреки всему, – что в один прекрасный день ты сумеешь найти время и поможешь вытащить из-под всего наносного ту Джейн, ту ее личность, какой она могла бы быть… – Энтони пристально вглядывался в лицо Дэна, и – как ни странно – впервые за все время взгляд его вдруг стал почти чужим, формально-вежливым. – Не мог ли бы ты снова стать ей другом?
– Энтони, я не был бы сейчас здесь, если бы… я же пытался дать вам знать… писал вам обоим… через Каро. Давно. Несколько месяцев назад.
И снова Дэн почувствовал, что предложил направление беседы, следовать которому Энтони вовсе не был намерен.
– Да… мы получили. – Он улыбнулся. – Удивляешься, почему мы никак не прореагировали? Или – почему только теперь?
– В общем – да. Самую малость.
– Знаешь, смерть очень похожа на профессора, чьи лекции слышит лишь тот, кто оказался в первом ряду, – сказал Энтони. – Это помогло мне выиграть битву с самим собой, Дэн. А Джейн ее проигрывает. – Он помолчал в некотором замешательстве. – Она ведь не хотела, чтобы ты сегодня приехал. Не знаю, понял ты это или нет.
Дэн опять глянул вниз, в окно: улица словно вымерла.
– Она все еще винит меня за Нэлл?
