И снова наступила тишина. Я протянул ей пепельницу – загасить сигарету. Она заговорила более оживленно:
– Тебе повезло – ты живешь в мире, который сознает собственную искусственность. Со времен Фредди Айера175 всепоглощающей манией в Оксфорде стал футбол. Боже тебя сохрани, если ты не сможешь на философском обеде обсудить последний ливерпульский матч или метафизическое значение чисел «четыре», «три», «четыре», да к тому же не знаешь, что такое «блуждающий форвард».
– Тебе бы послушать, как претендующий на интеллектуальность продюсер рассуждает о Леви-Строссе176.
– Ну он хотя бы старается?
– Еще бы. Так, что у всех уши вянут.
Мы улыбнулись друг другу, опустив глаза. Музыка наверху затихла; весь дом, весь город окутал покой. Я представлял себе Энтони, лежащего на спине, с открытыми, невидящими глазами, застывшего в ледяном спокойствии смерти; и все же мне казалось – он прислушивается. Джейн снова сложила на груди руки.
– Думаю, лучше мне все-таки сказать тебе, Дэн. Никто больше об этом не знает. – Джейн все разглядывала нижний край занавесей. – По поводу того, что ты сказал про Энтони. Что он хотел, чтобы мы снова стали друзьями… по правде говоря, это такое для меня облегчение… – Она подняла глаза и встретилась со мной взглядом. – Дело в том, что… есть один человек. Уже два года. Мы очень старались сохранить это в тайне. Но я боялась – вдруг Энтони догадывался?..
– Он бы мне сказал. А я просто в восторге.
Она пожала плечами, и мой восторг значительно поубавился.
– Все это довольно сложно. Он тоже преподает здесь философию. Сейчас он, правда, не здесь, в Гарварде, пишет книгу об Уильяме Джеймсе177. Творческий отпуск.
– Тебе совершенно незачем испытывать чувство вины.
– Да просто… комедия – как все сплетается в какой-то прямо-таки кровосмесительный узор. Мы все были близкими друзьями, много лет. Я прекрасно знаю его бывшую жену. Она снова вышла замуж. Живет совсем рядом, за углом. – Она состроила ироническую гримаску: – Ситуация прямо из Айрис Мердок178.
– Вы поженитесь?
– Эта мысль приходила нам в голову.
– Весьма здравая мысль.
– Он моложе меня на несколько лет. А я… ну ты понимаешь. В моем возрасте… И всякое такое. – Она на секунду остановилась. – Он сначала был студентом Энтони. Они разошлись во взглядах. Чисто философские проблемы, но что-то от эдипова комплекса тут всегда присутствовало. И от Иокасты179.
– И политические взгляды у вас одинаковые?
– Он очень активно работает в местном отделении лейбористской партии. Впрочем, – добавила она, – он не очень-то всерьез воспринимает мой бросок дальше влево. Ты же знаешь, что такое наши профессора: любое отклонение от их собственных взглядов воспринимается как чисто воспитательная проблема. С глупых студентов надо просто сбить спесь.
Я улыбнулся:
– Но он все-таки тебе нравится?
– Да, очень. Он меня смешит. Пишет забавные письма. Сравнивает ужасы Гарварда с кошмарами Оксфорда. Энтони он тоже пишет. Довольно часто приходится узнавать новости дважды. – Тут она, без видимой связи, сказала: – Иногда мне кажется, я никогда в жизни не смогу больше спокойно слышать слово «этика».
– Не думаю, что абсолютное отсутствие этики, с которым я так хорошо знаком, сильно облегчает дело.
– А тут… Живешь с постоянным ощущением, что на самом деле Оксфорд, с этим его ученым духом, – всего-навсего шикарная школа для приготовишек. Сверхъестественно умные маленькие мальчики играют во взрослых.
– Но теперь уже ничто не помешает? Даже с точки зрения этики?
– Только интуитивное ощущение, что ему было бы гораздо лучше с кем-то, кто помоложе. А не со мной.
– Это ему решать. По собственному свежему опыту могу сказать, что и с той стороны в этом плане существуют свои проблемы.
В ее голосе зазвучали чуть заметные лукавые нотки:
– Нэлл будет приятно узнать об этом.
– Тогда я запрещаю тебе доводить это до ее сведения. Джейн улыбнулась:
– Только если ты и на свой роток накинешь платок.
– Разумеется.
– Он предлагал отказаться от поездки в Гарвард. Это ведь на год. Но я уговорила его поехать.
– Слушай, почему бы тебе не уехать туда, к нему? После того как будут соблюдены все условности?
– Мне надо посмотреть, как к этому отнесется Пол.
– Есть проблемы?
– Рационально он с ними вполне справляется. Меня беспокоит эмоциональная сторона: тут он стремится подавлять любые эмоции. Думаю, берет с родителей пример. С девочкой было бы гораздо легче. Он старается во всем походить на отца.
– А тебя отвергает?
– Ему ведь пятнадцать. Как всякий в его возрасте.
– Это пройдет.
– Если только ему не покажется, что это я его отвергаю.
– А отношения с твоим другом у него…
– Довольно хорошие. – Она разгладила брюки на коленях. – Я просто боюсь – не слишком ли сильным будет шок, когда Полу придется принять его в качестве отчима. Не говоря уж обо всем остальном. У нас были тяжкие проблемы с успеваемостью. Пол – странный мальчик. Совершенно безнадежен в тех предметах, которые ему скучны. Даже и пытаться не желает. Абсолютно неподатлив. И совсем наоборот, если дело касается истории. Кошмар. Тут он просто маньяк маленький.
