– Мне ужасно жаль, что ты на меня сердишься. Несколько мгновений она молчала, потом он почувствовал ее руку на своем плече, и Нэнси мягко повернула его к себе лицом. С минуту она молча смотрела ему в глаза, потом неожиданно прильнула к нему, поцеловала в щеку и снова отстранилась. Но он обхватил ее рукой и притянул к себе. Снова они лежали бок о бок, касаясь друг друга. Сонатная форма – da capo289, правда, теперь она не так плотно прижималась к нему, а он больше не пытался оказаться сверху. Некоторое время спустя они легли, чуть отстранившись, лицом друг к другу, глаза в глаза, забыв о размолвке: загадка любви, влечения, пола, эта новая, странная близость, совсем отдельно от семьи, от прошлого, от друзей. Рука его лежала у нее на талии, и он снова ощущал ладонью обнаженную кожу; очень осторожно он подвинул руку повыше, провел ладонью по голой коже спины. Нэнси прикрыла глаза. Дэниел нащупал ложбинку, тихонько провел пальцами по позвонкам. Она поежилась, но глаз не открыла. Он гладил ее спину наверху, под кофточкой, теперь уже вся его рука, не только ладонь, но и внутренняя часть предплечья ощущала ее кожу, плавный изгиб бедра, ее миниатюрность. Его пальцы нащупали узкую полоску ткани. Нэнси открыла глаза, заговорила по-деревенски:
– Ох, да ты похужей Билла будешь.
Но сама едва сдерживала улыбку, в глубине глаз светились смешинки.
– Какая у тебя кожа гладкая.
Он провел рукой вдоль узкой полоски, туда, где, вытянутая вдоль бока, лежала ее рука. Нэнси позволила его пальцам пробраться ей под мышку и плотно прижала их там.
– Ну, пожалуйста.
– Ты обещал, что хорошо будешь вести.
– Я и веду себя хорошо.
– Ничего подобного.
– Ну пожалуйста.
– Это грешно.
– Ну, Нэнси.
– Не хочу.
– Ну позволь. Я только потрогаю.
– Зачем?
– Просто мне так хочется.
– Да ты опять что-нибудь такое устроишь.
– Не устрою. Ну пожалуйста.
Она долго и пристально смотрела на него. Потом сказала:
– Глаза закрой.
Он почувствовал, что она села, приподняла его руку – ладонь его проникла под кофточку глубже. Последовало быстрое движение, и Нэнси снова легла рядом с ним. Он открыл глаза, но теперь ее глаза были закрыты. Его ладонь двигалась вверх вдоль ее бока; добравшись до узкой полоски, конец которой теперь свисал свободно, ладонь двинулась дальше – вперед и вниз, и Дэн ощутил под пальцами нежную округлость, прикрытую свободно лежащей полотняной чашечкой. И опять – это была мечта, грезы наяву: просто буквально сбывались десятки тысяч его давних грез. Его пальцы касались тайны тайн, свершилось то, что он столько раз воображал и что казалось недостижимым: под его пальцами твердел ее сосок. Нэнси лежала совершенно неподвижно. Он накрыл маленькую грудь чашей ладони, ощущая шелковистость кожи, нежность плоти, ее упругую округлость.
– Позволь мне посмотреть. Пожалуйста.
– Ты сказал – только потрогать.
– А посмотреть? Очень хочется.
Он провел рукой по одной груди – раз-другой, потом подобрался ко второй округлости, чуть прижатой к земле.
– Ну пожалуйста, Нэнси. Я ничего плохого не сделаю. Не буду нахальничать, не бойся.
– А ты меня любишь?
– Ты же знаешь, что люблю.
– Только посмотришь. Обещай.
– Обещаю. Честное слово.
Она все еще колебалась. Потом, полуприподнявшись, одним движением сбросила было кофточку, но остановилась, просто задрав ее до подмышек, и снова легла, отвернув лицо и придерживая кофточку повыше обнаженной груди, предлагая себя его взору жестом наивным и чистым, совершенно лишенным эротичности. Но грудь ее была прелестна, полная, с розовато-коричневыми напряженными сосками, непреодолимо и властно влекущими. Плоский живот, пупок, обнажившаяся талия, белый краешек фильдекосовых трусов с тугой резинкой, выглянувший из-под темно-зеленой юбки. Дэн протянул руку. Кофточка резко опустилась.
– Ты ж пообещал.
– Можно я их поцелую?
Долгий миг ожидания. Потом кофточка снова уползла к подбородку. Дэн коснулся сосков плотно сжатыми губами. Но почти тотчас же Нэнси дернула кофточку вниз и села.
– Все. Хватит.
– Ну, Нэнси, пожалуйста. Я же не нахальничал.
– Мне стыдно.
