И сжала мою ладонь, вроде чтобы придать мне смелости, и отпустила руку. Я понимаю, скорее всего это был просто ловкий ход. Думаю, если бы они еще приводили доводы, продолжали уговоры… но они молчали. И ведь у меня было столько возможностей раньше подвести черту. Кейт снова легла; я чувствовала – они ждут у меня под боком; и несмотря на все, что она сказала, у меня оставалось подозрение, что они сговорились, но ведь и я помогла им этот заговор осуществить. Такое удовольствие получала, сплетничая с Кейт, не встала с кровати, когда явился Стив… Какая-то часть моего «я» стремилась уйти, Дэн, но другая… может, текила виновата, но эта другая «я» понимала, что хочет подождать и посмотреть, что будет. Я чувствовала, что изменилась, что та, какой я была день назад, уже не я, или – что ей больше не обязательно быть мной.
Не знаю, Дэн. Только я отпустила его руку. Он опять был очень нежен, осторожно развязал пояс халата, на мне под халатом ничего больше не было – купальник ведь был мокрый. В тот миг все и вправду происходило не со мной. Несколько секунд спустя я почувствовала, что Кейт соскользнула с кровати и вышла из комнаты. Но почти тотчас вернулась. Сбросила халат, закурила. Было уже темно, почти ничего не разглядеть. Она встала на кровати на колени и помогла Стиву выпутаться из его махровой простыни, потом мне – из халата. Мы лежали, курили… минуты две-три. Зелье – самое лучшее, разумеется.
Больше никто ничего не говорил. Я пыталась почувствовать себя шокированной, почувствовать, что совершаю ужасный шаг, погружаюсь в бездну греха. Но, Боже мой, разве это похоже на оргию, даже если Кейт – извращенная маленькая сучонка, не раз уже игравшая в такие игры? И если это доставляет удовольствие и никому не причиняет вреда… ну да, вопросы напрашиваются сами собой. Но почему-то ее участие делало все это менее… ты понимаешь. Если бы она не участвовала. Просто наблюдала или еще что. А тут и правда было что-то вроде духовного единения. Вовсе не сексуального: я слишком нервничала, не знала, куда это все заведет… фактически это было что-то вроде мастурбации. Петтинг. Дурные подростковые забавы. В конце концов все свелось к банальностям, ничего интересного. Правда, какие-то эротические ощущения под конец возникли. Но все это было как-то не по-взрослому.
Когда все закончилось и он вот-вот должен был нарушить молчание, чего я вовсе не хотела, не хотела слышать его отрывистые идиотские реплики вроде «здорово» и «потрясно» и какие мы обе «потрясные цыпочки», случилось что-то странное. Я знала, что Кейт, как и я, не хочет никаких разговоров. Может, это и ему передалось. Во всяком случае, он сел, поцеловал нас обеих и ушел туда, где бросил свою одежду. Некоторое время мы молчали, и я думала, ну а теперь-то что, что же это я наделала. И тут, в полной тьме, Кейт придвинулась ко мне; это было так удивительно, будто совсем маленькая девочка, которая хочет, чтобы ее обняли и прижали к себе; она заставила меня лечь на спину, положила мою правую руку себе на плечи, и прижалась ко мне, и поцеловала меня в плечо – легким и нежным поцелуем. А я думаю: Господи, этого еще не хватало. Готова была отскочить куда подальше, чуть не на целую милю. Но она протянула руку и взяла мою – ту, что была свободна, и прижала ее к моему животу, вроде чтобы дать понять – это вовсе не то, о чем я подумала… о чем сейчас наверняка думаешь ты. Она и вправду положила свою ногу на мою, просто чтобы быть как можно ближе, и – не знаю, не могу объяснить, каким образом, только я знала – она просто хочет прижаться ко мне. И мне стало приятно чувствовать рядом ее нагое, такое теплое тело. Оно казалось бесполым, словно тело ребенка. А кожа – такая нежная, мягкая по сравнению с мужской. Забавно и странно было узнать, каково это – быть тобой (мужчиной). Ощущать рядом женское тело. И это было как будто демонстрацией чего-то. Как будто Стив был просто катализатором. Речь шла вовсе не о сексе. О чем-то, существующем у американцев в душе. Не знаю, как сказать. Столько механических, лишенных души игрушек для забавы, и бедный, жалкий словарь, чтобы все это выразить. Только тело другого существа, женское тело, которому можно все объяснить. Свое одиночество. Когда имеешь все, а в глубине души хранишь сомнения, неуверенность в себе. В случае с Кейт – неумение даже освободиться от своего дома, семьи, денег. Я хочу сказать – тут была какая-то загадка, тайна, Дэн. И это было что-то совсем невинное, чистое, ты не можешь себе представить. На какой-то миг я почувствовала, что она мне много ближе, чем когда-либо были мои сестры. И ощущение гораздо более трогательное и волнующее, чем все, что было со Стивом.
Она не произносила ни слова. Я тоже.
В конце концов вернулся Стив, полностью одетый.
Сквозь дверь из гостиной падал слабый свет, и он, разумеется, разглядел, как мы лежим.
– Ах вот оно как.
Идиллия была нарушена.
