– Да, я видел мальчишку с похожим выражением лица! Если эти шалуны так смотрят, значит, в следующую секунду обязательно схватят за нос, так что лучше не зевать. Какой занятный альбом! Почему ты раньше его не показывала?
– Герберт, вы с Ритой хотите детей?
– Почему бы и нет? У меня есть кое-какие сбережения, да и у нее тоже.
– О, я так рада!
Рут не смогла скрыть смятения, и Герберт как будто что-то почувствовал.
– А я рад, что ты рада. Рут, дорогая, если хочешь, можешь кричать на всю деревню, но я должен тебя поцеловать.
Во время поцелуя Рут поняла, что с ней было не так. Она осознала, что разговор о том, что нельзя лишать мужчину радости отцовства, не имеет отношения к двухпенсовым бульварным романам.
«Мне всего тридцать семь! – мелькнула мысль, едва Герберт ушел. – Убийство не может быть оправдано, но ничто не мешает избрать достойную форму искупления».
Следующим утром, примерно в начале восьмого, квартирная хозяйка Герберта Каддена вынесла на крыльцо ботинки жильца с намерением их почистить. В некотором смысле Скотленд-Ярду не повезло, что в это время мимо дома проезжал на велосипеде сержант полиции Тоттл.
– Доброе утро, мистер Тоттл. Сад вашего Джорджа делает честь всей семье. О, если у вас в запасе нет славного убийства, то посмотрите-ка на это! – И она протянула ему ботинки, на краях подошв и каблуках которых виднелись следы засохшей крови.
– Не прикасайтесь к ним, пока я не осмотрю! – сурово предупредил женщину сержант.
– Что за глупости! Я всего лишь пошутила. Это не может быть человеческая кровь – ведь обувь принадлежит мистеру Каддену. Можно подумать…
Сержант взял ботинки, внимательно осмотрел и спустя пару минут распорядился:
– Проводите меня в его комнату!
Когда удалось разбудить Герберта Каддена, реакция учителя с полицейской точки зрения оказалась идеальной.
– Боже мой! – сокрушенно, почти по-женски воскликнул учитель математики. – С ума можно сойти! Пойдемте со мной, сержант. И дайте эти ботинки.
Он выскочил из постели и прямо на пижаму натянул резиновые сапоги.
– В чем дело, мистер Кадден?
– О, замолчите, пожалуйста! Мне необходимо срочно встретиться с мисс Уотлингтон, иначе и впрямь сойду с ума. Если хотите, можете оставить ботинки у себя, только пойдемте скорее!
Рут проснулась оттого, что уже с расстояния пятидесяти ярдов от дома Герберт и сержант принялись громко ее звать. Когда ранние посетители подошли к крыльцу, она уже успела надеть халат и открыть дверь.
– Вчерашние галлюцинации! – задыхаясь, проговорил Герберт. – На моих ботинках кровь! Покажите ей! Это не были галлюцинации, Рут! Риту убили на берегу и сбросили в Пьяный брод. Нужно немедленно проверить!
– Может быть, кто-нибудь любезно объяснит… – неуверенно подал голос сержант Тоттл.
– Да-да, непременно! Сейчас все расскажу.
Герберт подробно изложил переживания вчерашнего вечера, разговор с Рут и причину их совместного заключения о странных галлюцинациях.
– Насколько я понимаю, после того, что увидели – или подумали, что увидели, – вы пришли в этот коттедж и… Кстати, чей это макинтош?
Забытый накануне вечером макинтош по-прежнему висел на вешалке в прихожей. Сержант развернул громоздкую вещь подобно вееру. Вся нижняя часть спины оказалась в засохшей крови.
– Как эта кровь попала на ваши вещи?
– Должно быть, это Ритина кровь. Очевидно, я испачкался, когда сел на скамейку.
– А что у вас с рукой? Почему перевязана?
– О, к черту все эти пустяковые вопросы! Ради бога, сержант, сделайте что-нибудь! Разве не понимаете, что Риту убили?
Сержанту еще ни разу не доводилось иметь дело с убийством, а ситуация нисколько не походила на те, о которых он читал. Начать с того, что подозреваемый судорожно торопил расследование.
Пока сержант Тоттл по совету Рут звонил в Линмут, чтобы выяснить, приехала ли Рита вчера вечером и провела ли ночь в бунгало кузена Колдера, сама она поднялась в спальню, чтобы переодеться.
На дверном крючке висела желтая блузка, и Рут убрала ее в шкаф. На спинке стула с вечера осталось светло-зеленое платье-фартук. Взяв его в руки, она на миг перестала дышать: на спине, чуть выше линии талии, отчетливо темнело расплывшееся пятно. На миг ее охватил страх: а что, если теперь кровь будет преследовать повсюду? – но потом вспомнила, что это оставил Герберт, когда обнял, до того как она перевязала ему руку.
Рут бросила платье в бельевую корзину поверх испачканного желтого джемпера и, пытаясь оценить степень опасности, посмотрела на окровавленные вещи, пожала плечами и начала переодеваться, не сомневаясь, что если судьба приготовила ей искупление за совершенное преступление, то она убережет ее от полиции.
